Тамбов

Угорь речной — Anguilla anguilla (Linnaeus, 1758)

hesh — Sat, 27 Dec 2025 00:17:11 GMT

Угорь речной — Anguilla anguilla (Linnaeus, 1758)
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: угорь обыкновенный, угорь европейский — Muraena anguilla, Anguilla fluviatilis, Anguilla vulgaris)

Внешний вид и морфология. Тело сильно удлиненное, змеевидное, цилиндрическое, в задней части сжатое с боков. Окраска без пятен. Брюхо у молодых желтое, у половозрелых — серебристо-белое. Спинной и анальный плавники слиты с зачаточным хвостовым. Спинной плавник начинается заметно впереди вертикали анального отверстия, которое далеко отстоит от головы. Колючек в плавниках нет. Чешуя мелкая, скрытая в коже. Грудные плавники есть, брюшных нет. Глаза над задним концом рта, маленькие. Рот конечный, челюсти не очень большие. Зубы небольшие, гребневидные или щетинковидные. Позвонков 111-119.

Вероятно, некоторые особи живут до 25 лет, максимальный возраст угрей из Северной Европы скорее ограничен 7-9 годами, из них 4-7 лет они живут в пресной воде. Длина 50-150 см, максимум до 200 см. Масса до 4-6 кг, хотя известен экземпляр массой 12,7 кг.

Систематика. Подвидов нет. Ранее американский и японский угри считались подвидами европейского, но сейчас выделены в самостоятельные виды. Кариотип: 2n = 38, NF = 58.

Размножение, образ жизни, питание. Размножается угорь в Саргассовом море на больших глубинах, после нереста производители погибают. Вышедшие из икры личинки (лептоцефалы) поднимаются к поверхности и пассивно разносятся течением (Гольфстримом) к берегам Европы. На это уходит 2,5-3 года, к берегам они подходят в июне, достигнув длины 60-88 мм, в среднем 75 мм. В течение осени и зимы они превращаются в прозрачных стекловидных угорьков, за это время они ничего не едят и сокращаются в длине с 75 до 65 мм. В таком виде они в массе подходят к устьям рек и заходят в них. В стадии стекловидного угря его заготавливают для продажи в другие страны, где используют для посадки в пруды, озера и реки.

Большую часть жизни угорь проводит в пресных водах. Окраска угря меняется в зависимости от возраста и водоема. Различают две формы угрей — остроголовые и широкоголовые. Остроголовые угри чаще встречаются в местах с мелкими кормовыми организмами. Если же угрю приходится хищничать, то у него формируется широкая голова с тупой мордой и большой пастью, что позволяет ему захватывать рыб и раков до 15 см длиной.

Угорь ведет ночной образ жизни, днем он находится в убежище или зарывается в ил, а в сумерках выходит на охоту. Мелкие особи питаются личинками насекомых, моллюсками, червями, ракообразными; в питании крупных угрей преобладает рыба (окунь, ёрш, плотва). Растет медленно, но при хороших условиях были приросты до 500 г в год. Сезон нагула длится с апреля по ноябрь, зимой не питается. Холодное время проводит в спячке.

Прожив в реке от 5 до 25 лет, угри начинают обратную миграцию в море. При этом меняется их окраска, рыло вытягивается, губы становятся тонкими, глаза очень большими; весь этот метаморфоз длится от 3 мес до года и более. В море к местам размножения угри мигрируют на больших глубинах, поэтому случаи его поимки не отмечены.

Распространение. Из моря молодь заходит во все реки Европы от Балтийского и Баренцева морей до Черного, во все реки Средиземноморья и побережья Марокко.

В России известен из рек Белого, Балтийского и Черного морей. Изредка попадается на Мурмане, молодь заходит в Белое море, откуда поднимается в Северную Двину, Вычегду, Сысолу; как исключение попадается в низовьях Печоры. Из Балтийского моря молодь входит в Неву и проникает в Ладожское и Онежское озера, Пальозеро, Лижмозеро, р. Волхов и др. Через р.Нарву проникает в Чудское озеро (но нет в Псковском). По каналам заходит даже в систему р.Волги, взрослый угорь был добыт в дельте Волги и в Каспии у берегов Туркменистана.

Поскольку в 1960-е годы его выпускали в оз.Селигер, то он регулярно ловился во всех водохранилищах Волги от верховьев до дельты. В Подмосковье он довольно обычен в Можайском и Озернинском водохранилищах, встречается в р.Москве. В небольшом количестве угорь встречается в Черном море, отдельные особи ловились в Дунае, Днестре, Буге, Днепре (до Могилева), у Таганрога, в Таганрогском заливе, в дельте Дона (до Ростова), в Мертвом Донце, в Кубани и Риони. На юге бывшегj СССР в некоторые годы водоемы зарыблялись личинками американского угря Anguilla rostrata (LeSueur, 1817), но их поимки не зарегистрированы.

Хозяйственное значение. Ценный промысловый вид. Ловится в небольших количествах. Раньше молодь угря выпускали в водоемы России (оз.Селигер и др.).

Описание угря из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Эта замечательная рыба с первого взгляда имеет сходство со змеей, а потому у нас во многих местностях даже не считается рыбой и не употребляется в пищу. Длинное тело угря почти совершенно цилиндрическое, только хвост слегка сжат с боков, особенно ближе к концу.

Голова у него небольшая, спереди немного приплющенная, с более или менее длинным и широким носом, вследствие чего иные зоологи различают несколько видов угрей; обе челюсти, из которых нижняя немного длиннее верхней, усажены (также и соховидная кость) мелкими, острыми зубами; желтовато-серебристые глаза весьма малы, жаберные отверстия очень узки и отодвинуты на довольно значительное расстояние от затылка, вследствие чего жаберные крышки не сполна закрывают жаберную полость. Спинной и заднепроходный плавники очень длинны и вместе с хвостовым сливаются в один неразрывный плавник, окаймляющий кругом всю заднюю половину тела. Мягкие лучи плавников вообще обтянуты довольно толстой кожей и вследствие того с трудом отличимы. На первый взгляд угорь кажется голым, но если снять густой слой слизи, его покрывающий, то окажется, что тело его усажено маленькими, нежными, очень продолговатыми чешуйками, которые, однако, большей частью не соприкасаются и вообще расположены весьма неправильно. Цвет угря значительно изменяется -и бывает то темно-зеленый, то синевато-черный; брюхо, однако, всегда является желтовато-белым или голубовато-серым.

Настоящее местопребывание угря — реки Балтийского, Средиземного и Немецкого морей. У нас эта рыба встречается в большом количестве только в юго-западной Финляндии, в Петербургской, остзейских, некоторых северо-западных губ. (даже, по моим сведениям, в Смоленской губ., именно в р. Белой, притоке Западной Двины) и в Польше. Кроме рек, угорь живет во многих больших озерах — Ладожском, Онежском и Чудском, из которого заходит и в мелководное Псковское озеро. В Ильмене его, однако, нет. Из вод Балтийского бассейна угорь, вероятно, в этом столетии проник через каналы в реки Черного и Каспийского морей, но попадается здесь еще весьма редко. Только одиночные экземпляры изредка добираются до Волги, как это доводилось слышать проф. Кесслеру от рыбаков в Вышнем Волочке, Рыбинске, Ярославле и Юрьевце, но в ней не размножаются; вероятно, их здесь часто смешивают с речными миногами. По свидетельству О. А. Гримма, угри доходят иногда до Саратова, но во всяком случае они составляют в Волге весьма редкое явление и вряд ли доходят до Каспийского моря. Только в некоторых реках, впадающих в верхнюю Волгу, угри попадаются довольно часто, именно в Тверце, куда попали, вероятно, из оз. Мстино, но в последнее время они исчезли и из этой реки.

Точно так же только отдельные, так сказать, заблудившиеся особи изредка замечаются в Днепре, Днестре и Дунае, но, по-видимому, с давних времен, так как еще Гюльденштедт (в прошлом столетии) говорит, что угорь находится в р. Осетре (в левом притоке Десны), под Нежином. Вероятно, в бассейн Днепра он попал из Немана через Пинские болота, да и вообще верховья Черноморского и Балтийского бассейна находятся между собою в близком расстоянии и, кроме того, соединены каналами. Киевские рыбаки иногда находят угрей в желудке больших сомов и полагают, что они должны водиться в недалеком расстоянии от Киева _ в Днепре или Припяти; могилевские рыбаки также утверждали проф. Кесслеру, что угорь попадается изредка в Днестре. Наконец, в семидесятых годах К. К. Пенго был доставлен угорь, пойманный уже в Азовском море близ Петровской станицы. Что касается нахождения угрей в Дунае, то весной 1890 года общество любителей рыболовства в Галаце выписало из Альтоны в Шлезвиге более полумиллиона молодых угренят, которые и были пущены в Дунай, на румынском берегу. По всей вероятности, угри здесь вполне акклиматизируются и будут размножаться (в море).

"Речной угорь,- говорит проф. Кесслер, — не есть рыба вполне пресноводная, а скорее рыба проходная, так как он не проводит всю жизнь в пресных водах, а периодически уходит из них в море. Вместе с тем, однако, существует важное различие между угрем и другими проходными рыбами. Дело в том, что все другие проходные рыбы, сколько нам известно, вырастают в море и поднимаются оттуда вверх по рекам для метания икры, угорь же, напротив того, в молодом возрасте держится в пресной воде и потом уже для нереста спускается вниз по рекам в море. При странствованиях угря по рекам ни пороги, ни водопады не могут его остановить; так, например, высокий Нарвский водопад, который служит непреодолимой преградой для лосося, вовсе не составляет подобной преграды для угря. Неизвестно, впрочем, с точностью, каким способом угорь перебирается через встречные ему крутые водопады, подобные Нарвскому, тем более, что высоких прыжков он делать не может. По всей вероятности, он их обходит, переползая через влажные прибрежные скалы; верно по крайней мере то, что он умеет очень ловко пресмыкаться по влажной земле и может жить вне воды до полусуток и более. Причина живучести угря вне воды заключается в том, что жаберные листочки, вследствие удлиненной формы жаберной полости и узости жаберных отверстии, очень долго остаются влажными, способными для поддерживания процесса дыхания".

Угорь придерживается предпочтительно вод с глинистым или тинистым грунтом и, напротив того, по возможности избегает рек и озер, у которых дно песчанистое или каменистое. В особенности он любит летом вращаться между осокой и камышом. Так, например, очень значительная ловля угрей производится вдоль южного берега Кронштадтского залива, в тех камышах, которые унизывают берег около Сергиевского монастыря, и за Ораниенбаумом. Здесь рыбаки различают две разности его — ходового угря и травника (оседлого). Рыбаки прокладывают в камышах прогалины или дорожки, на которых и расставляют мережи на угрей. Надобно, впрочем, заметить, что угорь бывает в движении только по ночам, днем же остается в покое — "лежит себе в тине, свернувшись, как веревка", по выражению наших рыбаков. Точно так же и зимой, по крайней мере в нашей северной стороне, угорь остается неподвижным и зарывается в тину, по показаниям Экштрема, до глубины 46 см.

Угорь есть рыба плотоядная, питается как другими рыбами и икрой их, так и разными мелкими животными, живущими в тине, рачками, червяками, личинками, улитками (Lumnaeus). Из рыб чаще всего достаются ему в добычу такие, которые, подобно ему, вращаются более по дну водоема, как, например, подкаменщики и миноги; но, впрочем, он схватывает и всяких других рыб, которых может поймать, и потому нередко попадается на крючки переметов, наживленные рыбаками. Мне случилось однажды в желудке большого угря найти остатки маленького голавля вместе с крючком, на который, вероятно, рыбка была насажена, когда угорь ее схватил и проглотил. Весной и в начале лета, когда почти все карповые рыбы мечут икру, угорь предпочтительно кормится этой икрой и истребляет огромное количество. К концу лета и осенью в Кронштадтском заливе главную пищу его составляют рачки, идотеи острохвостые (Idothea entomon), которые слывут у рыбаков под названием морских тараканов. Очень замечательное свойство угря заключается в том, что он, будучи пойман и посажен в тесный садок, изрыгает из желудка значительную часть пищи, которая не успела еще перевариться, особенно если желудок туго ею набит. Так, например, он изрыгает иногда через рот цельных улиток, рачков, миножек. Пойманного угря нет почти никакой возможности удержать в руках, так как он скользок, силен и изворотлив. Если положить его на землю, то он передвигается по ней довольно проворно, вперед или назад, смотря по надобности, причем изгибает тело совершенно змееобразно. Довольно трудно бывает угря убить: самые страшные раны часто не оказываются для него смертельными. Только если переломить ему позвоночный столб, то он сравнительно довольно скоро умирает. Кроме того, сокращаемость мускулов очень долго сохраняется даже в отрезанных кусках угря. Мне случалось наблюдать правильные движения нижней челюсти, попеременное открывание и закрывание пасти в отрезанной голове угря более четверти часа. Приказчик одного рыбного садка в С.-Петербурге меня уверял, что самый верный способ для быстрого умерщвления угря состоит в том, чтобы погрузить его в соленую воду, но опыт не оправдал этого уверения; угорь, положенный мной в крепкий соляной раствор, оставался живым более двух часов.

Некоторые интересные сведения об угре из русских авторов даются Терлецким, наблюдавшим его в бассейне Западной Двины. По его словам, угорь живет здесь во многих озерах, из которых по речкам, ручьям, даже по суше переходит в большие реки и скатывается для икрения в море. Ход его начинается с мая месяца и продолжается все лето. В течение этого времени он постоянного жилища не имеет, а перекочевывает с места на место. Холостые угри, т. е. те, которые не размножаются в этом году, не покидают озер, в которых живут, а в реках хотя и путешествуют, но только на известном протяжении . В обыкновенный уровень воды угорь придерживается мест глубоких, тихих, с дном илистым, травянистым или песчаным. При высоком подъеме вод часто встречается в береговых омутах, в которых ползает и роется даже днем. Пищу разыскивает большей частью ночью на дне, а на день закапывается в ил, заползает под корни береговых деревьев, под камни и пр. Всего интереснее опыты Терлецкого, доказывающие, что угри могут переползать из одного водоема в другой по суше на 0,5 км и большее расстояние. Он держал угрей в особом бассейне, на ручье, и отсюда относил их на довольно значительное расстояние, даже на полверсты, и давал им свободу. "Опыты производились на заре, вечером и ночью, на влажной почве. Угри тотчас же, изгибаясь кольцеобразно, как змеи, совершенно свободно и довольно скоро ползали, сначала по разным направлениям, но затем скоро поворачивали к реке и направлялись к ней в более или менее прямом направлении. Дорогу свою они изменяли только при встрече с песком или оголенной землей, которых старательно избегали. Попав на площадь, покатую к реке, они усиливались ускорить ход и, видимо, торопились скорее добраться до родной стихии. Два, три и даже более часов угорь свободно может пробыть вне воды теплым днем. Может шататься по суше с вечера и до восхода солнца, особенно, если ночь росистая".

Размножение угрей до последнего времени оставалось весьма темным, да и до сих пор оно еще не вполне исследовано, что зависит, конечно, от того, что угорь уходит для этой дели в море.(Датским ихтиологом Шмидтом в 20-х годах нынешнего века и другими исследователями точно установлено — где, как и когда происходит нерест угря. ) При обыкновенных условиях угорь растет довольно медленно, не раньше как на пятом или шестом году жизни достигает длины 107 см, но, впрочем, продолжает расти очень долго, так что иногда встречаются особи, которые имеют в длину до 180 см и бывают толще руки человека. По наблюдениям Кесслера, угорь, имеющий .в длину 47 см, весит около 800 г, а угорь длиной 98 см весит около 1,5 кг; кроме того, имеются показания, что угорь ростом 122 см весит от 3 до 4 кг, а потому надобно полагать, что самые большие угри должны весить не менее 8 кг.

Об ужении угрей в России, т. е. в водах, принадлежащих к Балтийскому бассейну, не имеется почти никаких сведений. Известно только, что угрей ловят на удочку как в Неве, так и во многих местностях остзейских, привислянских губ. и в северо-западном крае. Мы знаем только, со слов Терлецкого, что клев угря в Западной Двине начинается с июня, когда угорь хорошо берет на донные удочки, и что клев, сначала ТИХЕЙ и малозаметный, переходит в сильное качанье удилища.

В Западной Европе ужение этой рыбы весьма распространено и производится довольно разнообразными способами, из которых некоторые, без сомнения, могут быть применены и западнорусскими рыболовами. По этой причине, а также по недостатку сведений об ужении угрей в России я нахожу необходимым дать краткие описания почти всех способов ловли угрей на удочки в Германии и Франции.

Ловля угрей на удочки начинается в Западной Европе с весны и продолжается большей частью до начала октября, так как в ноябре здесь угри или уходят в море (взрослые), или же закапываются в ил, часто целыми клубками, и остаются в спячке до наступления теплой погоды (у нас, вероятно, до слития полой воды). Так как угорь рыба ночная и днем скрывается в норах, хворосте, камнях и подобных убежищах, то среди дня ловят его редко или особыми способами, в норах, или же только после теплой ночной грозы и в очень жаркие дни перед грозой, когда он выходит из нор ближе к поверхности воды и держится под тенью водяных растений. Впрочем, весной, после долгого зимнего поста, угорь хорошо берет даже около полудня.

Как и все ночные рыбы, угорь имеет очень развитое обоняние и его нетрудно привадить, бросая туда, где намереваются ловить, куски кишок, вываленных в песке, куски падали с камнем или опуская в воду пузырь с грузом, наполненный кровью, и с небольшим отверстием, из которого бы кровь просачивалась. Многие немецкие авторы советуют делать пахучей самую насадку. Одни довольствуются тем, что предварительно опускают ее в прованское или розмариновое масло, другие советуют для сдабривания насадки класть ее (на ночь) в смесь (из равных частей по весу) богородской травы, меда и сальных вытопков (шкварок); эту смесь распускают на угольях и потом разбавляют мучной (пшеничной) болтушкой, почти до густоты сала. В некоторых случаях, когда угри плавают поверху, прикармливают их горохом (зеленым) или вареным конопляным семенем, растертым с зеленым горохом.

Ловят угря на весьма разнообразные насадки и его скорее можно назвать всеядной рыбой, хотя собственно хлебная насадка, кажется, нигде не употребляется. Большей частью удят его весной и летом на выползка и красного червя, а осенью — на мелкую рыбу: живых, а за неимением таковых,- мертвых пескарей, гольцов, миног, небольших вьюнов, гольянов, мелких корюшек, также на куски рыб, всего лучше миног. Кроме того, во многих местах Германии и Франции насаживают крючки зеленым, а за неимением его пареным горохом, фасолью, швейцарским сыром (см. усач), осенью же небольшими лягушками (крючок втыкают в задний проход и протыкают ляжку так, чтобы лягушка могла плавать) или на ободранные лягушечьи ляжки; также на куски говядины, даже солонины, и на печень, нарезанную червяками. Немцы, имея в виду сильно развитое чутье угря, советуют надевать насадку чистыми руками, но я полагаю, что это и излишне, и неудобно.

Угорь имеет небольшую пасть и всегда заглатывает насадку, а потому крючки не должны быть крупнее № 5, а еще лучше употреблять .№,№ 7-8, но с толстым стержнем. Рекомендуют, ради удобства вынимания, прямые крючки (без сгиба в сторону, с сильно отведенным наружу жалом). Живцы тоже всегда насаживаются на одиночные крючки, которые пропускаются в рот и ноздрю. Так как угорь имеет хотя и очень маленькие, но острые зубы, которыми может перетереть шелковую ила волосяную леску, то вообще благоразумнее привязывать крючки к басковым или проволочным поводкам, а при ночной ловле на несколько удочек и на переметы — это даже необходимо. Кажется, басок и проволока могут быть заменены сильно раскрученными пеньковыми поводками. Лески должны быть очень крепки и прочны — шелковые или пеньковые, удилища тоже, и катушка при них никогда не употребляется. Утомить угря невозможно и вываживать его не следует, если не желают рисковать потерей рыбы и снасти. Угорь, почувствовав себя пойманным, старается всегда укрыться в нору, хворост, под коряги или же обвивается вокруг подводных предметов. В таких случаях нередко не помогает и самая надежная снасть, и часто приходится отрывать ее, по возможности у поводка, или же ждать, что рыба, быть может, высвободит леску.

Клев угря очень верен; эта рыба очень жадна и редко выпускает насадку, что, впрочем, объясняется тем, что угорь часто так завязит в ней зубы, что не может сразу ее выплюнуть. Вообще медлить подсечкой не следует, особенно при ловле на небольшие насадки — куски рыбы, горох и т. п., и вытаскивают угря сейчас же после подсечки, без всяких церемоний, стараясь только оттащить его подальше от воды. Сачок при вытаскивании употребляется очень редко, так как, во-первых, угорь часто проскакивает в петли, раздвигая или обрывая их, а во-вторых, потому, что извиваясь, он тут навертывает на себя леску. По той же причине, вытащив угря на берег, прежде всего наступают ногой на леску у крючка (иначе угорь ее спутает) или же держат ее натянутой так, чтобы голова рыбы была все время приподнята. Затем перерезают ему спинной хребет у головы или у хвоста или же, натерев руки песком или землей, берут рыбу за голову и ударяют хвостом о какой-либо твердый предмет (даже каблук). Хвост — самое чувствительное место угря, так как здесь, непосредственно под кожей, находится два так называемых лимфатических приемника, сокращение которых легко можно различить. Можно также брать угря шелковым или шерстяным платком, а А.Карр даже говорит, что его можно удержать, взяв таким образом, чтобы средний палец приходился сверху, а указательный и безымянный внизу. Но само собой разумеется, удержать в руках можно только небольшого угря. Ruhlich советует с рыбами свыше 3 кг обращаться поосторожнее, так как крупный угорь, обвившись около руки, может ее переломить.

Снимать с крючка еще живых угрей трудно, да в этом нет необходимости, ибо, будучи посажены в корзину, а тем более сетяную сажалку, они зачастую уходят. Лучше всего класть их в корзины с плотной крышкой, дно которых выстлано довольно толстым слоем сырого моха. В таких же корзинах угрей перевозят на значительные расстояния. По Морисо угорь в сыром и свежем месте (напр., на погребице) может прожить без воды 6-9 дней.

Крючок обыкновенно заглатывается довольно глубоко и его большей частью приходится вытаскивать при помощи металлической спицы, оканчивающейся развилками.

Собственно к ужению принадлежат ужение с поплавком, ужение на донную удочку без поплавка, в отвес или "в закидку", затем ужение "на иголку" и ужение без крючка. С поплавком ловят обыкновенно на большого червя, насаживаемого фестонами, или на несколько навозных, но жало крючка должно быть хорошо скрыто, ибо сытый угорь очень осторожен. Поплавок нужен легкий и грузило, тоже небольшое, должно лежать на дне вместе с насадкой. Угорь забирает в рот насадку медленно; поплавок сначала иногда ложится, но подсекать следует, лишь спустя 2-3 секунды после того, как он скроется под водой. Подсекают очень резко и сильно и, как сказано, сейчас же вытаскивают рыбу, на всякий случай подальше от берега. Изредка, именно когда угри плавают поверху, большей частью после ненастья или грозы, в мутную воду их ловят на плавную удочку, причем насадка (преимущественно зеленый горох) должна быть неглубоко от поверхности. При ужении на весу в местах, имеющих более или менее сильное течение, тяжесть грузила должна соответствовать последнему; удилища употребляются как длинные, так и, при ужении с лодки (на глубоких местах), короткие. При ловле в закидку, на длинные лески, удят только на короткие удильники, причем нет необходимости держать их в руках и можно ловить на несколько. Грузилу, особенно на быстрых местах, здесь предпочтительнее круглая пуля, просверленная насквозь и свободно скользящая по леске, до поводка, где она задерживается прищипнутой дробинкой. Такое передвижное грузило дает возможность чувствовать в руке самую слабую поклевку. Кончик удилища при ужении без поплавка должен быть поэтому довольно гибок и чувствителен. На донную ловят большей частью в глубоких местах, напр. в гаванях, доках, в устьях рек.

Ужение "на иголку" и на пучок червей без крючка употребляется преимущественно днем, когда угорь сидит в норах. Норы эти похожи на норы, делаемые водяными крысами, и часто бывают заметны с берега. Присутствие же в них угрей узнается по небольшому облачку мути, производимой дыханием и движениями спрятавшейся рыбы. Можно, конечно, хотя и не так успешно, ловить этими двумя оригинальными способами, особенно первым, и там, где угри имеют привычку прятаться в хворост или камни. Ловля "на иголку", ведущая свое происхождение из Шотландии, заключается в общих чертах в том, что в конец длинной палки или удилища слабо втыкается иголка, на которую надет червяк; иголка эта посредине привязана к крепкой леске, которую держат в правой руке, в то время как левой осторожно опускают палку в воду, у отверстия норы так, чтобы червяк на конце удильника коснулся краев последней. Если в ней сидит угорь, то он не преминет схватить червя, сорвет его с палки и проглотит. При подсечке же проглоченная иголка, привязанная к средине, становится поперек глотки или желудка, рыба не может освободиться от этой перекладины, и ее вытаскивают из норы на берег.

По всей вероятности, этот способ ловли, в более или менее измененном виде, можно применить и к ужению других жадных рыб, особенно налимов, а потому считаю необходимым более подробное его описание. Удильник тут, разумеется, ни при чем, и от него требуется только длина и легкость, иногда к простой палке привязывается 1-1,5 м проволоки, на согнутый кончик ее подцепляют червяка (надетого на иголку) за хвост или голову или же, также вместо того, чтобы втыкать иголку в конец палки-удилища, червяка ущемляют в развилке, которой оканчивается эта палка. Игла должна быть довольно толста (лучше всего, употребляемая портными для петель) и не длиннее 5 см, почему толстая часть ее с ушком опиливается и заостряется. Леска крепкая, но тонкая пеньковая (поводок из баска неудобен) или шелковая; конец ее и закрепляется на иголке при помощи тонкой шелковинки, натертой варом, подобно завязке на крючках, но только в обратном направлении, так как требуется, чтобы леска прикреплялась к середине иглы. Червяк лучше обыкновенный земляной (небольшой) или крупный навозный; иголку сначала продевают всю в переднюю его часть, потом толстый конец ее пропускают в хвостовую, как это представлено на рисунке. Само собой разумеется, что подсечкой торопиться не следует и что тащить угря из норы следует осторожно, не ослабляя лески. Иногда для удобства леску наматывают на ручную катушку; в таком случае полезно давать рыбе предварительно смотать (или сматывают сами) несколько сантиметров шнура.

Менее добычливо и удачно бывает ужение на червей, нанизанных на шерстяной шнурок, основанное на том, что угорь, завязив свои мелкие зубы в этом шнурке, не может сразу их высвободить. На короткий шерстяной шнур, при помощи иглы, нанизываются несколько больших земляных червей; концы шнура соединяются, черви располагаются кучей или фестонами и в середине этой кучи прикрепляется леска с тяжелым грузилом. Удилище должно быть длинное, крепкое, и так как ловить приходится на разной глубине (часто значительной), то для укорачивания и удлинения лески полезно употреблять катушку. Ловят без поплавка, в отвес, немного приподнимая и опуская насадку и оставляя ее несколько минут в покое,- там, где много нор. Угорь, прельщенный обилием предлагаемой ему пищи, схватывает насадку; в тот же момент быстрым движением вытаскивают его не давая разжать зубы.

Кроме этого способа, в Германии часто ловят угрей на мертвую рыбку с большим поплавком из связки камыша и камнем для того, чтоб угорь не мог утащить снасть. Рыбка насаживается следующим образом: поводок с крючком отрезывается и при помощи иглы пропускается через рот в задний проход так, чтобы крючок торчал изо рта. Для того чтобы рыба лежала на дне не боком, а подобно живой, грузило должно находиться в ее брюхе. Шнурок привязывается к одному концу поплавка, а к другому привязывается такая же бечевка с довольно тяжелым камнем. При постановке длина как того, так и другого шнурка должна значительно превышать глубину воды, так чтобы расставленная снасть имела бы форму трапеции, верхняя сторона которой составляется поплавком, а боковые — шнурами. Таких снарядов можно расставлять довольно много, и ловля ими бывает весьма успешна.

Угорь доставляет очень вкусную и здоровую пищу. Жители лагун Комачио, питающиеся главным образом угрями, отличаются своим крепким сложением и цветущим здоровьем. Но слабыми желудками мясо угря, особенно старого (с золотистым кольцом вокруг глаза), довольно трудно переваривается. Но главной причиной того, что не только у нас, в России, а даже и в Западной Европе местами вовсе не едят угря, служит сходство его со змеей. Самыми вкусными угрями считаются угри с серебристым брюхом; вкуснее всего и удобоваримее угри жареные с пряностями и большим количеством перца, также жареные и потом маринованные в уксусе. Крупных угрей, прежде чем жарить, необходимо предварительно проварить. Развести угрей или содержать их, хотя бы и не в большом бассейне, очень нетрудно. Но в большинстве случаев угри, посаженные в пруд или озеро, имеющие хотя бы малейшее сообщение с рекой или другими проточными озерами, выросши, скоро уходят.

Горбуша — Oncorhynchus gorbuscha (Walbaum, 1792)

hesh — Sun, 19 Jul 2020 07:14:22 GMT

Горбуша — Oncorhynchus gorbuscha (Walbaum, 1792)
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: розовый лосось — Salmo gorbuscha, Salmo proteus)

Внешний вид и морфология. В море окраска тела серебристая, пятна имеются только на хвостовом плавнике. В брачный период при заходе в пресную воду сначала появляются пятна на спине, боках (выше боковой линии) и голове, плавники темнеют, затем голова становится почти черной, а тело приобретает серебристо-коричневый оттенок. Изменяется и форма тела: у половозрелых самцов появляется большой горб (отсюда и название), у обоих полов удлиняются челюсти, вырастают большие зубы и крюк на верхней челюсти. Поперечных темных полос (как у кеты) у горбуши в брачном наряде нет. Молодь также не имеет темных полос (parr-mark).

У горбуши в анальном плавнике 10-16 ветвистых лучей, чешуя мелкая (120-140 рядов), рот большой и конечный, икра крупная (5-7 мм в диаметре). Отличительными чертами горбуши являются также мелкая чешуя (177-240 поперечных рядов, в боковой линии 144-200 чешуй), много жаберных тычинок (26-33), мало жаберных лучей 9-15. Плавниковая формула: D III-V 9-12; A (II) III-IV 12-16 (19); Р I 14-16; V I-II 8-11. Пилорических придатков 95-224, позвонков 63-72.

Горбуша — сравнительно мелкий лосось, обычные размеры 32-64 см, масса 1,4-2,3 кг. Обычно горбуша живет 1,5 года, однако есть случаи возврата в реки экземпляров в возрасте более двух лет. Максимальные размеры 76 см, масса 5,5 кг. Скорость роста чрезвычайно высока: через 18 месяцев после вывода она уже возвращается в реки для первого (и последнего) акта размножения.

Систематика. Подвидов нет, но имеются существенные морфологические и генетические различия между рыбами, заходящими на нерест в четные и нечетные годы, в том числе и по числу хромосом: кариотип 2n=52, NF=100 и 2n=54, NF=100. Отмечены также статистически достоверные различия между географически разобщенными стадами, в том числе и биохимические. Большинство исследователей придерживаются мнения, что горбуша представлена рядом независимых самовоспроизводящихся локальных группировок, другие предполагают наличие системы флуктуирующих взаимодействующих стад.

Образ жизни. Горбуша — типичный проходной вид, не имеющий пресноводных форм, нагуливается в море, а на нерест идет в родные реки. Хоминг, т.е. способность возврата в родную реку развит хорошо, но часто дает "сбой", поэтому возможен заход в "чужие" реки. Имеет короткий жизненный цикл и нерестится один раз в жизни, после нереста погибает.

Горбуша, по-видимому, наряду с симой — самый теплолюбивый вид в роде Oncorhynchus. Зимует она в тех районах океана, где температура на поверхности не снижается ниже 5° С. Это обстоятельство, по-видимому, также способствует ее быстрому росту.

Питание. В море горбуша активно питается, причем выбирает более калорийную пищу, чем кета. Если пища кеты более чем на 50% состоит из крылоногих моллюсков и оболочников, то горбуша предпочитает мелкую рыбу, мальков (30%) и ракообразных (50%). Поэтому она растет и созревает необычайно быстро: через 18 месяцев после ската в море она уже возвращается в реки, чтобы отложить икру и погибнуть. Во время нереста взрослые особи не питаются. Личники питаются насекомыми и ракообразными.

Размножение. На нерест входит в реки летом и осенью, с июля по сентябрь. Нерестится на перекатах с галечно-песчаным грунтом и быстрым течением. Самка строит гнезда. Плодовитость 800-2400 икринок. У горбуши самая крупная икра из всех тихоокеанских лососей, диаметром до 6 мм и более. После нереста все рыбы погибают. Через 2-3 месяца после гибели родителей из икринок выходят личники, остающиеся в реке до весны. Весной, мае-июне, они скатываются в море, достигнув 3-3,5 см длины. Первое время они держатся в предустьевых акваториях, питаясь личинками насекомых и ракообразными.

Распространение. Ареал горбуши охватывает азиатское и американское побережья Тихого океана. В России заходит на нерест в реки от Берингова пролива на юг до залива Петра Великого и чуть южнее. Изредка встречается в реках Северного Ледовитого океана по обе стороны Берингова пролива: отмечена в низовьях Амгуэмы, Колымы (устье р.Ясачной), Индигирки, Яны и Лены, а по американскому побережью — от Аляски до р. Сакраменто. Летом 2001 г. поймана в р.Пясина на точке остров Песцовый. В Амуре поднимается невысоко, в Уссури ее нет. Встречается на Камчатке, Курильских островах, Сахалине и Японии (Хоккайдо). В море большая часть стад горбуши широко распространена в северной части Тихого океана, на время нагула происходит смешение американских и азиатских стад.

Начиная с 1956 г. периодически интродуцируется в реки Баренцева и Белого морей. При этом после нагула в море горбуша возвращается на нерест не только в реки, где выпускалась молодь, а также заходит в реки от Ямала и Печоры до Мурманска и далее до берегов Норвегии, Швеции, Исландии, Британских островов. В Норвегии сформировались самовоспроизводящиеся популяционные группировки.

Хозяйственное значение. Ценный промысловый вид, объект рыбоводства. На Камчатке горбуша составляет 80% всего улова лососей. Ее уловы в 2000-2002 гг составляли 100-200 тыс. т. В последние годы отмечаются хорошие заходы акклиматизированной горбуши в беломорские реки.

На Дальнем Востоке уловы горбуши, как правило, колеблются по четным и нечетным годам. Установлено, что в реки Приморья горбуша идет в большем количестве в нечетные годы, а в четные годы ход ее незначителен. В Амуре и на западном берегу Камчатки наблюдается обратная картина — больше всего ловится горбуши в четные годы. По мнению Л.С. Берга (1948), эта периодичность хорошо объясняется двухлетним циклом жизни. Если неблагоприятные условия, например промерзание нерестилищ или чрезмерный вылов производителей, снизят численность какого-либо поколения, то через 18 месяцев оно, возвратясь в реку, даст незначительное количество икры, и последствия этой катастрофы, как полагал Л.С. Берг, растянутся на целый ряд поколений. Это самое простое объяснение цикличности уловов; есть и другие, но пока трудно сказать, соответствуют ли они действительности. Замечено, что чем интенсивнее облавливается горбуша, тем менее резки колебания ее цикличности.

Горбушу, как и других тихоокеанских лососей, неоднократно пытались акклиматизировать в других местах земного шара, но успехи были незначительными. В 1956 г. была начата перевозка икры сахалинской горбуши в реки Мурманского побережья. Вышедших из икры мальков выпускали в реки, текущие в Баренцево и Белое моря. Сначала молодь в новых условиях погибала; только когда применили подкорм и стали выпускать уже подросшую молодь, в 1960 г. горбуша в массе пришла в реки на нерест. На новом месте она стала гораздо крупнее и жирнее. Часть горбуши зашла на нерест в реки Норвегии, где ее назвали «русской семгой». Но в последующие годы подходы горбуши на европейском севере были невелики. На другом берегу Атлантики канадцы провели удачную пересадку горбуши из рек Британской Колумбии (восток Северной Америки) в район Ньюфаундленда (запад материка).

Охранный статус. Лишь по глубокому недоразумению она внесена в Красную книгу Карелии.

В нашем некоммерческом интернет-магазине можно приобрести цветную определительную таблицу "Пресноводные и проходные рыбы средней полосы России", а также карманный справочник-определитель "Обитатели водоемов".

На нашем сайте Вы также можете познакомиться с общей информацией о рыбах России: введение, внешнее строение рыб, физиология и экология рыб, рыбоводство, охрана рыбных ресурсов и аквариумистика, словарь терминов по ихтиологии, литература по рыбам России и СССР.

Сом обыкновенный — Silurus glanis Linnaeus, 1758

hesh — Tue, 06 Dec 2011 16:55:45 GMT

Сом обыкновенный — Silurus glanis Linnaeus, 1758
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: сом европейский — Silurus Glanis, Silurus silurus)

Внешний вид и морфология. Тело длинное, округлое в передней части и сжатое с боков — в задней, голое, с мягкой кожей и большим количеством слизистых желез. Голова сильно сжатая в дорсовентральном направлении. Глаза маленькие, расположены ближе к затылочной части. Рыло плоское, широкое, закругленное. Передние и задние ноздри далеко отстоят друг от друга. Рот большой, нижняя челюсть длиннее верхней и чуть загибается вверх. На челюстях и нёбе мелкие многочисленные зубы в виде щеток. На верхней губе одна пара длинных усиков, доходящих до конца грудного плавника. На подбородке имеются 2 пары коротких усиков, причем передние в 3 раза короче задних.

Окраска тела почти черная на спине, темно-зеленая с пятнами — по бокам и грязно-белая — на брюхе. В открытых проточных водоемах сом окрашен светлее, а в заросших с медленным течением водоемах он почти весь черный. Спинной плавник очень короткий, сильно сдвинут к голове и расположен над грудными плавниками. Анальный очень длинный, невысокий, соединен с хвостовым. В грудном плавнике наружный луч превращен в колючку, иногда с зазубринами. Хвостовой плавник закругленный. Плавниковая формула: D 3-5; A 77-92 (в бассейне Арала 70-108); Р I 14-17; V I (9) 11-13 (14).

Известны максимальные размеры сома до 5 м длиной и массой 300 кг. В настоящее время встречаются особи длиной не более 2,5 м и массой 150 кг в возрасте до 30 лет (р.Урал), средние же размеры в большинстве водоемов 70-150 см и 5-50 кг в возрасте до 15 лет. Растет сом быстро, особенно в южных дельтовых участках рек: в дельте Волги и Урала к концу первого года жизни он достигает длины 35-45 см и массы 300-600 г, а к 10 годам — 125 см и 15-18 кг. В то же время в Аральском море годовалые особи сома едва достигают 19 см, а 10-летние — только 95 см.

Жаберные перепонки спереди прикреплены к межжаберному промежутку. Жаберных тычинок 10-17. Позвонков 67-74.

Систематика. Подвидов нет. Кариотип: 2n = 60, NF = 120.

Образ жизни. На всем ареале распространена жилая форма сома, хотя в низовьях крупных рек он использует для нагула и мелководные морские пастбища, прилегающие к дельтам. Кормится в лиманах Днепра, Азовском, Каспийском и Аральском морях. Больше связан с водоемами речной системы, хотя есть в некоторых озерах и водохранилищах, предпочитая хорошо прогреваемые водоемы со слабым течением. Миграции его весьма ограничены, а места нагула и нереста сближены. Зимуют сомы большими стаями на глубоких ямах, прекращая питаться до весны.

Питание. Сом — крупный хищник, ведущий малоподвижный придонный образ жизни в тихих захламленных участках водоемов, у обрывистых берегов, среди коряг или подмытых корней деревьев. Чаще охотится в одиночку как типичный хищник-засадчик, коротким броском схватывая близко проплывающую жертву. Но иногда образует большие группы на мелководье, в местах интенсивного хода или ската молоди рыб (в дельтовых протоках); здесь сомы стоят против течения и заглатывают молодь рыб целыми стайками.

Сомы питаются преимущественно в сумерках, ориентируясь при поиске жертвы усиками и всей кожей на колебания воды. Пищу молодых сомов составляют мизиды, личинки хирономид, веснянки, водяные клопы и жуки, пиявки, моллюски, головастики, а также личинки и молодь рыб. Рыба появляется в питании сеголетков 4 см длиной, а при достижении 12-13 см рыба становится основной пищей сома, ее дополняют крупные насекомые (саранча, медведка), раки, лягушки, грызуны и даже птицы (особенно птенцы водоплавающих).

В пресных водоемах взрослые сомы питаются в основном придонными видами рыб, которые наиболее многочисленны в данном районе — карповыми, окуневыми, бычковыми, молодью осетровых; в морских водах и в волжских водохранилищах — сельдевыми (килькой, тюлькой). Относительный размер жертвы у взрослых сомов составляет 10-30%. Отмечены случаи нападения сома на водоплавающих птиц и попавших в воду млекопитающих (даже на переплывающих реку собак).

Размножение. Время наступления половой зрелости в дельте Волги бывает в возрасте 3-5 лет при длине 55-65 см и массе 1,5-2,5 кг, а в Арале — в 4-6 лет при длине 60-70 см и массе 2,5-3,5 кг. Нерестится сом на юге (Днепр, Волга) с марта-апреля до июня, а на севере ареала — в мае-августе при температуре воды 17-23° С. Обычно у самок в гонадах имеются две порции икры, нерест чаще порционный, но в холодных водоемах выметывается только одна порция икры (вторая остается как резерв следующего года или рассасывается). Диаметр икринок первой порции — 1,7-3,0, второй — 1,0-1,6 мм. Плодовитость колеблется от 11 до 900 тыс. икринок в зависимости от размера и возраста самок.

Перед нерестом самец строит гнездо на глубине 30-70 см в виде округлой плоской ямки со стенками из растительности. Икра клейкая, приклеивается ко дну или стенкам гнезда и охраняется самцом. Развивается икра быстро, через 2,5-3 сут вылупляются предличинки длиной 7-7,5 мм и первое время держатся в гнезде, приклеиваясь к его стенкам. Через 5-6 сут после рассасывания желточного мешка личинки длиной 12-15 мм уходят из гнезда и переходят на внешнее питание

Распространение. Широко распространенный вид в водоемах Балтийского, Черного, Азовского, Каспийского и Аральского морей. В европейской части ареал сома простирается от Рейна и Дуная на западе до Урала на востоке, есть в Боденском озере. Северная граница ареала сома проходит по 60° с.ш., по югу Швеции и Финляндии, а южная доходит до берегов Черного и Эгейского морей. Естественный ареал за пределами России в Азии в бассейне Арала с реками Сырдарья, Амударья и Сары-су. Позже проник в Каракумский канал, в озера Сарыкамыш и Балхаш и в реки Чу, Или.

В России сом обитает в бассейне Невы (озера Ладожское, Онежское, Ильмень), Днепра, Дона, Кубани, Терека, Волги и Урала. Южная граница проходит по рекам Северного Кавказа. В водоемах Ледовитоморского бассейна сом отсутствует. Особенно многочислен сом в дельтовых районах крупных рек (Волга, Дон, Днепр) и в водохранилищах с замедленным стоком (Волгоградское, Куйбышевское, Саратовское). В верховьях рек редок и малочислен.

Хозяйственное значение. Ценный промысловый вид. Ценится не только его жирное и нежное мясо: из плавательного пузыря сома получали превосходный клей, а в старину чисто вымытую кожу сома употребляли вместо стекол в окнах (рыбий пузырь). Его уловы его в ряде водоемов в 1930-е годы достигали 1,2-4,2 тыс. т, но в последние годы значительно снизились.

Охранный статус. Из-за интенсивного промысла и браконьерского лова повсеместно упала численность сома, в большинстве водоемов он стал редок и нуждается в охране. На краях ареала он редок, так в Карелии он везде малочислен и занесен в Красную книгу Карелии (1995) как редкий вид.

Сом-рекордсмен. Давно миновали те времена, когда стокилограммовый сом считался обычным уловом. В конце двадцатого века десятикилограммовый "соменок” — значительное событие в жизни рыболова.

Поэтому до сих пор поражает успех итальянца Армандо Фризеро, который поймал в небольшом озере на Севере Италии сома весом 150 кг. Местность на севере Италии — бассейн рек По и Адиге, усеянная небольшими, но чистыми и глубокими озерами, которые славятся своими сомами. Экземпляры до 50 кг здесь не редкость, а предыдущий личный рекорд Армандо — сом весом 85 кг. Кроме того, в начале 90-х в сети местных рыбаков-промышленников попал 200-килограммовий сом! Так что успех итальянца был не случайным. Во всяком случае, готовясь к рыбалке, рыболов рассчитывал на "серьезную” рыбу: специальное удилище для морской ловли, 300 м крепкого рыбацкого шнура диаметром 0,6 мм, 100-граммовое грузило. А соблазнился сом-монстр на мертвую рыбку на снасточке. "Рыбкой” была сардина длиной 30 см. Армандо рассказывает, что крупные сомы берут только на большую наживку, раньше он применял карпов длиной 40 см, или плотву 25 см.

Заброшена была снасть в прозрачные воды озера Лаго ди Паэзе вблизи города Мартелаго, где живет Армандо Фризери. Не успела сардина опуститься на пятиметровую глубину, как рыбак почувствовал сверхмощный рывок. Снасть не подвела и выдержала первые удары великана. Три с половиной часа "катал” сомище лодку Армандо по озеру. Рыбаки, которые ловили рядом, оставили свои удочки и пришли на помощь. Общими усилиями сома затянули на мелководье, откуда четыре рыбака едва выволокли его на берег.

Официальное измерение дало фантастический результат — длина 2,5 метра, вес — 157 килограммов! Абсолютный рекорд, который к этому времени (сом-гигант был выловлен в 1994 году) никто не побил. По свидетельству Армандо, мясо великана было достаточно вкусным, вероятно из-за того, что, по выводу ихтиолога, рыба имела относительно небольшой возраст — 20-25 лет.

Описание сома из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Из всех наших пресноводных рыб первое место по величине принадлежит, бесспорно, сому. В этом отношении его превосходит только одна белуга, но она, как известно, рыба проходная, которая входит в реки только для икрометания.

Наружность сома крайне оригинальна и безобразна. По общей форме тела он имеет некоторое сходство с налимом, но голова у него гораздо шире и площе и составляет почти 1/6 часть всего голого тела, покрытого густым слоем слизи. Пасть у него огромная и вооружена по краям многочисленными, очень мелкими, но довольно острыми зубами, имеющими вид короткой щетки; на верхней челюсти находятся два длинных беловатых уса, а на нижней, несколько выдавшейся,- 4 желтоватые усика, втрое короче первых; глаза несоразмерно малы со ртом и очень придвинуты к верхней губе. Хвост, сильно сплющенный с боков, особенно к заднему концу, занимает более половины всего тела; заднепроходный плавник очень длинный. Цвет сома изменяется, смотря по воде, также по возрасту и времени года, но всего чаще спина у него бывает черная, брюхо желтовато-белое или несколько красноватое и почти всегда испещрено крапинками голубоватого цвета; бока туловища черновато-зеленые и покрыты оливково-зелеными пятнами; глаза бледно-желтые с черными пятнышками, плавники темно-синие, грудные и брюшные с желтоватой полоской посредине. У молодых сомов цвет кожи и плавников резче и ярче. Озерные сомы всегда темнее речных и брюхо у них серо-голубоватого цвета. Наружность старого, крупного сома отвратительна: голова из беловатой становится грязно-желтой и к ней прилипает множество водяных червей, вроде пиявок, покрывающих и тело, и голову.

Сом — единственный европейский представитель семейства сомовых, виды которого довольно многочисленны в Южной Азии и тропической Африке. Впрочем, он водится далеко не во всей Европе: во Франции, Испании и Италии его нет, и р. Рейн составляет западную границу распространения этого хищника. В Западной Сибири, в р. Ингоде, Шилке, Ононе и пр., появляется уже другой вид — Silurus asorus Pall., отличающийся темным цветом всего тела, 4 усиками и небольшой величиной — около 52 см. По всей вероятности, восточную границу распространения bilurus glanis L. (Ныне выделяется в отдельный род — Parasilurus asotus (Linne) — амурский или дальневосточный сом.) следует искать в Средней Азии, где он был найден в Сыр-Дарье, Аму-Дарье, Зеравшане и пр.; здесь, однако, встречается разность его, отличающаяся почти единственно меньшим числом лучей в заднепроходном плавнике. Недавно, впрочем, в Туркестане найдена форма сомов из рода Exostoma, названная Герценштейном Exostoma Oschanini (Ныне относится к другому роду — Glyptosternum reticulatum MacMelland — туркестанский сомик и выделяется в семейство Sisoridae). В бассейне Амура обитают два вида из р. Bagrus. Каменный сомик, Bagrus calvarius Bazil (Ныне относится к другому роду — Pseudobagrus fulvidraca (Richardson) — косатка, или скрипун, и выделяется в семейство Bagridae — косатки.), очень небольшого роста (13-20 см), с 8 усиками и двумя спинными плавниками, из которых первый с зазубренным шипом, второй — жировой; Bagrus ussuriensis Dyb.( Ныне относится к роду Liocassis ussuriensis (Dybowski) — косатка уссурийская и выделяется в семейство Bagridae.),- около 92 см ростом, с очень длинным, цилиндрическим туловищем и 8 усиками.

Обыкновенный сом обитает у нас преимущественно в реках Арало-Каспийского и Черноморского бассейнов, причем всего многочисленнее бывает в нижнем их течении, особенно Волги и Куры; в реках же, впадающих в Балтийское море, он сравнительно малочислен и не достигает таких больших размеров, как на юге России. Причиной тому более усиленное преследование, сравнительная малорыбность, т. е. недостаток корма при более продолжительном зимнем посте. Весьма вероятно, что сом, подобно карпу, распространился в средней Европе уже в исторические времена. Вообще географическое распространение этих рыб в России почти одинаково и продолжает все более и более расширяться, хотя в этом отношении сом несколько опередил сазана. В Онежском озере, например, сом появился не более 25 лет назад. В Финляндии он найден до Тавастгуста. В северных реках наших сома нет вовсе и вряд ли он даже встречается в северных притоках Камы. В устьях наших южных рек, особенно Волги, Куры, Дона и Днепра, сомы принадлежат к числу самых обыкновенных рыб; в самом море они придерживаются, однако, речной воды.

При благоприятных условиях сомы достигают огромного роста. В реках Балтийского бассейна, равно как и в притоках верхней Волги, они редко бывают свыше 80 кг; однако на Одере, славящемся обилием сомов, еще в 1830 году был пойман экземпляр, весивший 400 кг. У нас самые крупные сомы водятся или, вернее водились, кажется, в Днепре, где, по свидетельству Кесслера, был пойман (в пятидесятых годах) сом, имевший в длину более 4 м и весивший 288 кг, и в Днестре, где, по словам того же ихтиолога, он достигает даже 320 кг.

В Десне, притоке Днепра, до сих пор попадаются 160-килограммовые экземпляры (Вербицкий). Хотя известный астраханский охотник Витте и упоминает о соме 240 кг, но вообще нижневолжские сомы сравнительно мелки, и в небольших реках Волжского бассейна сомы бывают крупнее и многочисленнее, чем в самой Волге, исключая ее низовья. В настоящее время замечание это можно отнести и к Днепру, и Дону, в котором (Попов) крупнее 190 кг сомы, кажется, не встречаются. В р. Урале (и, по-видимому, в Куре) крупные достигают 160 кг. Озерные сомы всегда бывают относительно мельче соседних речных.

Сом — одна из самых оседлых рыб и очень редко предпринимает далекие путешествия. Большей частью он десятки лет, с молодых лет до глубокой старости, почти круглый год живет в одной и той же яме, выходя из нее для приискания пищи поблизости, и то далеко не всегда. Только весной, в полую воду, сом временно покидает родную яму и несколько подымается вверх по реке, часто заходя при этом в пойму и поемные озера, где нередко и нерестится.

На нижней Волге (вероятно, и в низовьях других русских рек) весенний ход сомов начинается вместе с началом разлива, в данном случае около середины апреля. Почуяв теплую воду, они пробуждаются от своего зимнего сна и выходят из ям в затоны, озера, иногда и в море, чаще, однако, подымаясь кверху. Очень мутной воды сом не выносит и, подобно судаку, иногда даже погибает от нее, а потому каждый более значительный паводок заставляет его покидать свою яму и искать более чистой воды в устьях мелких притоков. По той же причине в полую воду он редко встречается в русле реки и до самого спада держится на пойме и в поемных озерах. Подобно всем другим рыбам сомы заходят тем дальше вверх по течению, чем разлив реки больше и продолжительнее. Вообще, чем меньше река и чем менее продолжителен ее разлив, тем более оседлую жизнь ведет эта рыба и тем чаще нерест ее совершается в самом русле реки, а не на пойме. Во второстепенных реках средней России сомы и не могут метать икры на пойме, так как они входят в берега к началу мая, задолго до начала нереста. Всего чаще сомы нерестятся на разливе в низовьях Волги, где главная прибыль воды начинается в конце весны.

Между пробуждением и началом нереста сома проходит немало времени, не менее месяца. В течение этого периода бродячей жизни сомы усиленно кормятся рыбой, особенно мечущей икру, и таким образом вознаграждают себя за долговременный пост. Первое время он также питается и червями, на которых летом не обращает почти никакого внимания, даже не особенно крупный. Вообще же пища сомов довольно разнообразна, хотя исключительно животная. Основным кормом служит, конечно, рыба всех видов и разной величины, от самой мелкой до самой крупной. Но, как, впрочем, нетрудно видеть из его сложения, сом не способен к продолжительному преследованию и ловит рыбу почти всегда из засады, стремительно врываясь в мимоидущую стаю или с быстротой молнии хватая близко плывущую одиночную рыбу. Несомненно, что этой стремительностью сом обязан своему могучему и гибкому плеску, т. е. задней половины тела с хвостом, и что этим же плеском он иногда оглушает несколько рыб в стае. Гоняясь за живцами, сом иногда выскакивает из воды, неуклюже, мешком, падая обратно, разбрасывая при этом кучей воду и отклоняя несколько набок хвост.

Крупные сомы, свыше 32 кг, очень неуклюжи и неповоротливы, а потому рыба, особенно крупная, достается им в добычу сравнительно редко. Однако известно, что такие гиганты прибегают к довольно оригинальной уловке для ловли мелкой рыбы; а именно: они выходят на мель или становятся под берег в таком месте, где много снует мальков-сеголетков, также ельчиков, уклеек, и лежат здесь неподвижно, полураскрыв свою огромную пасть. Как только стая мелочи приблизится к хищнику, не подозревая об угрожающей ей опасности, сомина втягивает воду и десятки рыбок, увлекаемые внезапно образовавшимся сильным водоворотом, исчезают в пасти. Кроме того, сом, при таившийся за камнем или корягой, несомненно пользуется своими усами в качестве приманки: рыба прельщенная этими нежными, мясистыми, напоминающими червяков придатками, и, не видя самого сома, подходит вплотную, и хищник, улучив свободную минуту, стремительно хватает неосторожно приблизившуюся рыбу.

Так как этот способ добывания не особенно надежен, то зажиревшие сомы кормятся большей частью лягушками, раками и ракушками, т. е. крупными речными моллюсками из рода Unio и Anudonta, а в море и устьях, вероятно, и многими другими. Лягушки, преимущественно зеленые (Rana ridibunda), составляют для сома лакомство; лежа на дне, он всегда внимательно прислушивается, не квакает ли где лягушка, немедленно подплывает к певице и стремительно, заблаговременно открыв свою огромную пасть, бросается на нее. Эта слабость к лягушкам побуждает сома не только посещать речные травянистые заводи, но нередко застревать в поемных озерах; на ней же основана самая добычливая и интересная ловля, так называемое клоченье. Сомы, особенно крупные, не дают спуску ничему живому, плавающему на поверхности, и истребляют большое количество утят, гусят, а также и взрослых водяных птиц. Нередко они топят плывущих собак, даже телят, и известно несколько примеров, что крупные сомы утаскивали в воду и топили купающихся детей. Сомы едят также всякую падаль, попавшую в реку, а с голоду бросаются даже на сгнившие тряпки и даже выхватывают белье из рук полоскающих его баб. Поблизости рыболовных ватаг (промыслов) в низовьях южнорусских рек, особенно на Куре и Волге, сомы кормятся почти исключительно остатками от приготовления рыбы и в известные часы, когда выбрасываются эти остатки, собираются около плотов в таком множестве и хватают корм с такой жадностью, что представляют ужасное зрелище.

Нерест сомов начинается сравнительно очень поздно, когда вода достигнет температуры не менее 15 или даже 16° R, вообще почти одновременно с сазанами, большей частью в мае. Сомнительно, чтобы где-либо в южной России, кроме Закавказья, сомы терлись в начале апреля. По Варпаховскому, сомы в Казанской губернии нерестятся в первой половине мая, что, принимая во внимание наблюдения в низовьях Волги и Дона, несколько рано. На Клязьме, во Владимирской губ., сом начинает тереться во время цветения шиповника — в начале июня. Только нижнеднепровские сомы могут метать икру в начале мая, может быть, даже в конце апреля. По Яковлеву, под Астраханью нерест сомов или, вернее, приготовление к нересту начинается во время разлива — в мае, а по словам Попова, на Дону, сомы трутся с конца мая до начала июля. Этот продолжительный срок зависит, вероятно, от того, что здесь подразумевается начало икрометания и окончательный вывод молоди и уход старых сомов с нерестилища.

По всей вероятности, сомы делаются способными к размножению на четвертом или даже на третьем году, так как уже 2-килограммовые экземпляры содержат икру и молоки. Самцы, как и всегда, заметно менее ростом и тоньше самок одинакового возраста, но большой разницы между нерестящимися особями не замечается, так как самцу может угрожать опасность быть проглоченным самкой. Те сомовьи стаи, которые нередко замечаются весной, еще до нереста, тоже состоят из особей одинакового возраста и приблизительно одинаковой величины.

Нерестилище, или тырло, сомов бывает в довольно различных местах сообразно условиям местности, но, по-видимому, очень редко замечается в той яме, которая служит их постоянным обиталищем. Исключение составляют, быть может, только небольшие реки, где сомы по необходимости ведут вполне оседлую жизнь. В юго-западной России сомы нерестятся большей частью в глубоких, но тихих промоинах и протоках, наполненных затонувшими корягами; на Дону сомы трутся около камыша куги или другой травы, на мелких местах; на нижней Волге — всегда на разливе, на затопленных лугах, преимущественно там, где плавает старое сено и прошлогодний камыш. В заливных озерах нерест сомов замечается не так часто, как в протоках, но и здесь они иногда замечаются перед нерестом в большом количестве, целыми стаями. В озере Рамзе, близ Кирсанова и р. Вороны, в одну тоню было захвачено однажды, по словам Торчилло, семьдесят сомов до 16 кг величиной. Но хотя эти сомовьи сборища в местностях, изобилующими сомами, сопровождаются необычайным всплеском и раскатистыми ударами, которые можно сравнить только с шумом, произведенным загнанным в воду табуном, хотя сомы гоняются друг за другом и даже обвиваются, подобно змеям, но это еще не настоящее "тырло", а только, так сказать, прелюдия нереста. Сомы собираются стаями и производят описанные эволюции с двумя целями: во-первых, они "разбивают икру", а во-вторых здесь происходит выбор супругов сомихами. Сомовье тырло — в некотором роде токовище, на котором, однако, первенствует женская половина. Там же, где сомов немного, за самкой обыкновенно плывет 3-4 самца, из которых сомиха выбирает одного, вероятно сильнейшего; затем общими усилиями пара прогоняет заштатных кавалеров. Между многими промышленниками средней и отчасти южной России распространено убеждение, что сомиха клохчет, призывая самцов этим клохтаньем. Некоторые даже полагают, что так называемое клоченье сомов основано на подражании клохтанью сомихи, а не кваканью лягушки. Может быть сомы-самцы действительно идут иногда на клок, полагая встретить самку, так как в способности сомов производить звуки, кажется, нет никакого сомнения, но так как клоченье производится почти всегда летом, после окончания нереста, то, очевидно, сома привлекает не сомиха, а лягушка. Во всяком случае желательны в этом отношении более точные наблюдения, а не одни голословные мнения.

Выбрав себе самца, сомиха удаляется с ним в уединенное место на разливе или в протоке, как сказано выше, и грудными перьями (кулачками) вырывает ямку. Эта ямка, так называемое "мазло" нижневолжских рыбаков, бывает иногда до 1 м и более глубиной.

Подробности икрометания неизвестны, но сюда, в это "мазло", сомиха складывает свои икринки, довольно крупные и сравнительно немногочисленные.

Во время нереста сомы часто плавают на поверхности, переворачиваясь вверх брюхом. В жаркий день они лежат на солнце в таком положении довольно долгое время, "распаривают тешку" — на жаргоне рыбопромышленников.

По всей вероятности нерест совершается не в один, а в несколько приемов, но, как почти и у всех других рыб, он имеет еще много темного и неисследованного.

Сомовья парочка живет в большой дружбе и, встретив одного, можно быть уверенным найти поблизости другого. Этого мало: самка и самец не покидают "мазла" до тех пор, пока не выклюнется вся молодь, и оберегают икру от нападения лакомой до нее мелочи, отгоняя ее от "мазла" ударами плеска.

Молодые сомики выклевываются из яйца через 7-10 дней и первое время остаются на ямке, питаясь илом и растительными веществами, но вскоре разбредаются, причем на нижней Волге огромное количество сомят, оставшихся в мелких калужинах и болотах, обсыхает или достается в добычу птицам. Тем не менее трудно объяснить, почему сомы при особенно благоприятных условиях для сохранности икры встречаются относительно реже других рыб. Весьма возможно, что большая часть выведшихся мальков поедается сомами же, даже своими родителями. Последние, впрочем, выполнив свои обязанности, возвращаются на свои обычные места, в ямы, причем в низовьях Волги скатываются в реку. Конец нереста здесь всегда совпадает с убылью воды.

По моим наблюдениям в р. Сити, одном из притоков р. Мологи, сомята здесь держатся первое время на перекатах, за камнями, в сообществе гольцов, подкаменщиков и пескарей, которыми через месяц или два начинают питаться.

Молодые сомы, особенно первые 5-6 лет, растут крайне быстро. Через месяц они имеют уже 15 см в длину, даже в Москве-реке в июле попадаются 20-сантиметровые сомики-сеголетки, выведшиеся здесь, вероятно, в конце мая. Осенью, в сентябре, сомики достигают веса 400, даже 600 г. Воронин говорит, что в сентябре в Псковское озеро идет из реки Великой прибылой сом, около 400 г весом, притом сплошной массой, вероятно на зимовку. По Браму, годовалый сом тоже весит до 600 г, а двухгодовалый — до 1,2 кг, причем, однако, на прирост имеет большое влияние низкое или высокое стояние воды (в западно-европейских реках): при малой воде сомята растут вдвое медленнее, чем при большой. На основании некоторых отрывочных наблюдений я полагаю, что первые пять ,лет прирост сомов совершается почти в геометрической прогрессии, т. е. с каждым годом сом увеличивается в весе вдвое; трехлетний соменок в конце мая весит при росте без малого в 70 см 2,4 кг, четырехлетний — 4,8 кг, пятилетний — 8-9,5 кг. 16-килограммовому сому, имеющему около 1,5 м длины, не менее 6, но вряд ли более 8 лет от роду. Матерый сом увеличивается в весе все медленнее и медленнее. Основываясь на том, что сомик, пересаженный из Оки в Архирейский пруд близ г. Коломны, в 35 лет достиг почти 80-килограммового веса, и, приняв также в соображение, что прудовые и озерные сомы растут медленнее речных, даже при более обильной пище, я полагаю, что 32-килограммовому сому не менее 12, 64-килограммовому не менее 24, 128-килограммовому не менее 50 лет и что самые крупные сомы в 240-320 кг весом имеют не менее столетия.

После вывода мальков сомы, как сказано выше, возвращаются в ямы, служащие их постоянным пребыванием, причем, вероятно, пары разлучаются. В нижней Волге около середины июля идет массами покатной сом, после нереста, из ильменей обратно в море. Там, где сомов мало, они живут постоянно в самых глубоких ямах, причем чем она глубже и недоступнее, тем сомы, в ней живущие, многочисленнее и крупнее. Сомята до 8-12 кг не особенно придерживаются глубоких мест, и их можно встретить местами на 1,5-2 м глубины. Для сомов важна не столько глубина, сколько недоступность места и тень, а потому их очень часто можно встретить, особенно на юге, под так называемыми плавами, т. е. плавучими берегами, под нависшими кустами, береговыми навесами, корнями ив и верб, под плотинами и т. д.

В скалистых реках, напр. Днестре и Буге, сомы часто встречаются между камнями и в больших расщелинах в сообществе с налимами, которых они настойчиво преследуют.

Образ жизни сома нельзя назвать вполне ночным, так как он все-таки больше бродит по зорям, чем в глухую полночь, и временами выходит на поверхность и вообще заявляет о своем существовании и днем. Как во время нереста, так и после него в тихие жаркие дни можно наблюдать сомов, выплывших на поверхность и, перевернувшись вверх брюхом, греющихся на солнце. В большинстве случаев появление сомов днем предвещает ненастье, грозу или перемену погоды. Очень мутная вода после продолжительных дождей и сильный паводок тоже вызывают сома на поверхность, заставляют его временно покидать свою яму и переселяться в тихие места, заводи с песчаным дном и иногда в устья притоков, ранее очищающихся от мути. Но теплую дождевую воду после непродолжительного летнего дождя сом очень любит и подходит к образовавшимся ручейкам даже днем. Особенное беспокойство сом выказывает во время грозы и перед ее началом. В это время он уже не может лежать спокойно на дне, а держится верхних слоев, совершенно бесцельно плавая взад и вперед по своей яме; в ночную грозу он плавает всю ночь и в такую пору поднимаются со дна омута даже самые древние его обитатели, самые крупные великаны сомовьего царства, олицетворяющие водяных. Действительно, они поднимают такую возню, что трудно приписать ее рыбе. Плавая поверху, сомы перевертываются боком, редко высовывая голову, особенно днем. Всего чаще они заявляют о своем присутствии характерным сильным всплескиванием, дающим иногда большую волну. Сом выставляет вертикально свой могучий плес и затем с силой ударяет им вправо и влево по поверхности. Плещется сом, кроме самых крупных, впрочем, почти каждую ночь по зорям, выходя из ямы на жировку и возвращаясь в нее обратно. Иногда, как говорят, сом на заре дремлет, высунув голову на поверхность и плывя по течению.

Хотя, по мнению южнорусских рыбаков, жор сомов бывает на новолунии (по другим, также на ущербе), но тем не менее сомы кормятся ежедневно или, вернее, каждую ночь, хотя, может быть, и не с одинаковой жадностью. Каждый мелкий и средний сом, до 16-32 кг весом, выходит из своего дневного убежища около заката. Обыкновенно сом прежде всего обходит кругом всю яму, иногда несколько раз, затем поднимается вверх по течению, посещая преимущественно те места реки, которые изобилуют живцами. Случается, что за поисками пищи голодный сом очень удаляется от своего притона, но тем не менее к утру непременно возвращается домой. Надо полагать, что сомы, которые наблюдаются иногда дремлющими, выставив голову на поверхность, и плывущими по течению,- это те усталые странники, которые поднялись очень высоко. Вообще пути сомов на жировку, как и всякой другой рыбы, более или менее постоянны и известны каждому наблюдательному местному рыболову. Сомовьи тракты тем легче могут быть определены, что даже плывя не на поверхности, а на дне, сом оставляет наглядные признаки своего присутствия. Когда он плывет мелким местом, то оставляет за собой светлую полосу, обозначающую его след, а на мелях впереди его идет как бы небольшая волна. Кроме того, сом чуть не постоянно "бурунит", т. е., плывя по дну, задевает разные предметы, из-под которых, так же как из-под доставаемых им раков и ракушек, выходят пузырьки воздуха. Эти пузырьки замечаются очень часто даже там, где грунт довольно твердый, а не илистый, что зависит от строения плавательного пузыря этих рыб, сообщающегося с пищеводом, почему сом может произвольно выпускать воздух из заднего прохода, подобно вьюну. В холодную погоду, ближе к осени, сом лежит на дне, целыми днями не выходя из ямы.

Лещ — Abramis brama (Linnaeus, 1758)

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:54:04 GMT

Лещ — Abramis brama (Linnaeus, 1758)
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: подлещик — молодая особь, чебак — старая особь; Cyprinus Brama)

Внешний вид и морфология. Сравнительно крупная рыба с высоким телом, сжатым с боков. Голова и глаз сравнительно небольшие. Спина за затылком резко поднимается вверх, образуя "горб", особенно у крупных особей. Окраска у молодых — серо-серебристая, у крупных — коричневатая с золотистым отливом. Рот полунижний, небольшой, но может сильно выдвигаться, образуя длинную трубку, направленную вниз. Позади брюшных плавников киль, не покрытый чешуей, а перед спинным плавником свободная от чешуи борозда. От синца и белоглазки отличается меньшим числом ветвистых лучей в анальном плавнике и меньшим числом позвонков. Начало спинного плавника над серединой вертикали между брюшным и анальным, анальный высокий и начинается позади конца основания спинного.

Живет до 20 лет, обычно до 12-14 лет. Может достигать длины 75-80 см и массы 6-9 кг. Обычные размеры 25-45 см и масса 0,5-1,5 кг.

Плавниковая формула: D III 9-10; А III 23-30, чаще 25-29. Чешуй в боковой линии 49-60. Жаберных тычинок 18-26. Глоточные зубы однорядные: 5-5, редко 6-5 или 5-6. Позвонков 43-47

Систематика. В бассейне Каспийского и Аральского морей выделяют особый подвид Abramis brama orientalis Berg, 1949. В последнее время выделяют 7-8 географических групп на всем ареале вида.

В низовьях Днепра, Дона, Волги и северной части Аральского моря образует две формы — жилую и полупроходную. Последняя кормится в море и на нерест идет в низовья рек. В южной части ареала, в Средней Азии, встречается мелкая тугорослая камышовая форма.

Образ жизни. Предпочитает медленно текущие водоемы и озера. Ведет стайный образ жизни.

Питание. Типичный бентофаг. В основном питается донными беспозвоночными (личинки насекомых, моллюски, черви, ракообразные и др.). Выдвижной рот дает возможность лещу добывать пищу из грунта до глубины 5-10 см. Крупный лещ может поедать молодь рыб.

Размножение. Половозрелым становится на юге в 3-4 года, на севере — в 4-5 лет. На юге нерест с конца апреля до начала июня, на севере — в мае-июне. Типичный фитофил. Нерест при температуре воды 12-14° С. Диаметр икринок — 1,0-1,5 мм. Плодовитость от 92 до 338 тыс. икринок. Икра развивается 4-6 суток.

Распространение. Европа к востоку от Пиренеев и к северу от Альп в реках, озерах и опресненных участках Северного, Балтийского, Белого (до Печоры), Эгейского, Черного, Азовского, Каспийского и Аральского морей. Акклиматизирован на Урале, в бассейне Оби и Иртыша, в Байкало-Ангарском бассейне. Новые места обитания леща в Сибири показаны на карте более темныи цветом.

Хозяйственное значение. Является одним из главных объектов пресноводного промысла. Объект искусственного разведения.

Описание леща из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Обыкновенный лещ — самый главный и важный представитель своего рода, к которому принадлежат также сырть, клепец, синец и густера. Все эти рыбы отличаются более или менее сжатым телом, очень высоким и вместе узким спинным плавником, чрезвычайно длинным заднепроходным и тем, что верхняя лопасть хвостового плавника приметно короче нижней. Кроме того, у всех лещей от затылка до спинного плавника тянется бороздка, окаймленная с каждой стороны рядом небольших чешуек, а между брюшным и заднепроходным плавниками брюхо образует острое кожистое ребро. За исключением густеры, у которой 7 глоточных зубов расположены у два ряда и на вершине крючковаты, у всех других видов рода Abramis по 5 зубов в один ряд, с сжатым, кососрезанным венчиком, с бороздкой на жевательной плоскости.

Лещ слишком хорошо известен каждому, чтобы во всех подробностях описывать его наружность. Он легко отличается от других сродных с ним рыб чрезвычайно высоким, как бы сплющенным, телом, составляющим около 1/3 всей длины, черноватыми плавниками и 29-ю лучами в длинном заднепроходном плавнике, который, несомненно, как и у камбал, играет как бы роль киля и придает лещу большую боковую устойчивость. Голова у него небольшая, рот очень мал. Мелкие лещи, называемые обыкновенно подлещиками, однако, всегда значительно уже и продолговатое старых особей, имеют относительно большие глаза и представляют некоторое сходство с густерой, от которой, впрочем, с первого взгляда отличаются своими темными плавательными перьями. Цвет тела тоже изменяется с возрастом: молодые лещи серовато-белые с серебристым отливом, потом они постепенно темнеют и получают буроватый или черноватый цвет с золотисто-желтым отливом, который к старости увеличивается. Подлещик до 600 г весом имеет бело-серебристый цвет; затем он начинает сереть, а серые плавники его чернеют. Вместе с переходом из серебристого цвета в платиновый замечается под горлом и на животе розовый оттенок, который всего интенсивнее, т. е. ярче, бывает ранней весной.

Это — нижневолжские синяки, вероятно, двухлетние особи; трехгодовалые лещи уже принимают желто-золотистый оттенок, более темный на спине, но большей частью золотистую чешую имеют крупные лещи. У последних, кроме того, золотистая радужина принимает коричневатый оттенок. По этим причинам, основываясь также на различном времени нереста, многие рыбаки отличают три породы лещей: самую мелкую — серебристую, среднюю — черноватую и самую крупную — желтую. Цвет леща много также зависит и от свойств воды, в которой он обитает, и в прудах и озерах он бывает всегда темнее, чем в реках. Самцы обыкновенно многочисленнее самок, меньше их ростом и во время нереста легко отличаются по желтым бородавкам, покрывающим почти все их тело; самые крупные бугорки развиваются на голове и у больших экземпляров величиной более булавочной головки; самые мелкие замечаются на чешуе и плавниках. По окончании нереста эти бородавки исчезают, но у некоторых молошников остаются, по-видимому, до осени. Кроме того, во время нереста у самцов места около плавников опухают и делаются наросты красного цвета.

Лещи достигают очень значительной величины, и это в связи с их необыкновенной многочисленностью дает им едва ли не самое важное место в ряду прочих карповых рыб. Обыкновенно они имеют от 30 до 45 см длины и весят до 4-5 кг, но изредка попадаются гиганты более 70 см в длину, 32 см в ширину, 9 см в спине и 8-10 кг весом. Такие лещи имеют буровато-желтый цвет, и чешуя на них величиной с серебряный двугривенный. Крупными лещами особенно славятся низовья и самые устья Днепра, Дона, также некоторые местности Оки и Самары, многие озера, как, например, оз. Селигер, Лыжмозеро и пр., но в низовьях Волги они очень редко достигают 2,5-3 кг веса, что, вероятно, зависит от каких-либо особых неблагоприятных условий. Это доказывается тем, что и прежде, в 50-х годах, лещи были немного крупнее, чем в настоящее время. Самые громадные лещи встречаются, кажется, в озерах Шотландии, где, как говорят, они бывают иногда до 12, даже 16 кг веса, но и у нас также встречаются подобные великаны. По крайней мере Терлецкий свидетельствует, что в озере Вировля, Городокского уезда, Витебской губ., ему случалось видеть лещей в 16 кг весом. Такие матерые лещи бывают всегда покрыты значительными бородавками и наростами, особенно на голове и у плавников, а чешуи их темно-красного цвета и местами подернуты как бы седым мхом, вероятно, водорослями. Отсюда само собой разумеется, что продолжительность жизни леща должна быть значительно более 8-9 лет, как это полагает Геккель, основываясь на словах дунайских рыбаков. Обыкновенно только на 3-м или 4-м году лещ достигает величины 800 г, но в кормовых озерах он растет значительно быстрее.

Распространение леща довольно обширно. Коренное местопребывание его — Средняя и Восточная Европа; на юге и Крайнем Севере его нет, и он не встречается в Италии, Испании, Исландии, также в северной Швеции и Лапландии. В России он водится почти всюду, но на севере гораздо более редок, чем на юге, и, надо полагать, появился там в относительно недавние времена, вероятно, в 18-м столетии, через каналы. Здесь он водится как в Северной Двине, так и в северных озерах, но в Печерском крае уже весьма редок. В Сибири леща вовсе нет, и он встречается только в некоторых зауральских озерах, куда был пересажен из Уфы и Чусовой. Однако в низовьях Сыр-Дарьи и в самом Аральском море лещи довольно многочисленны, хотя и не в такой степени, как в Каспийском, Азовском и Черном; впрочем, они живут только в северных, наименее соленых частях этих морей. Собственно говоря, в открытом море лещи почти никогда не встречаются; по мнению рыбаков, они слепнут от соленой воды, а потому и в море придерживаются речной воды.

Лещ встречается почти во всех реках, за исключением небольших каменистых и быстрых речек, и во многих больших и заливных озерах. Холодной воды он также избегает, и этим объясняется его относительная редкость в некоторых реках юго-западной (напр., Днестре, Буге) и северной России и отсутствие в альпийских озерах Западной Европы. На Кавказе он тоже, по-видимому, принадлежит к редким рыбам. По крайней мере до сих пор лещ найден только около Ленкорани и в озере Палеостоме. Вообще он любит тихую, теплую воду с песчано-иловатым или глинистым дном и потому всего чаще обитает в заливах рек и в проточных озерах. Особенно многочислен лещ на взморье, в устьях больших рек, где собирается огромными массами со второй половины лета. Осенью часть их снова входит в реки и выбирает там глубокие ямы, иногда малейшие углубления дна в затишьях, и залегает там на зиму; но большая часть низовых лещей остается у взморья и, надо полагать, мечет позже, нежели зимующие в устьях. В средних и верхних течениях рек лещи зимуют в глубоких местах заливов и проточных озер, и осеннего хода их, как это бывает на нижней Волге и, вероятно, в других южнорусских реках, здесь уже вовсе не замечается.

Во всякое время года, кроме лета, лещи живут большими стаями: бывали, да и до сих пор бывают случаи, что в одну тоню захватывают в низовьях Волги и на взморье до девяноста, даже до ста тысяч штук лещей. Весной, во время нереста, лещи разбиваются на мелкие стаи, обыкновенно по возрастам, и начинают снова собираться большими рунами с конца июля или в начале августа. Нередко также встречаются помеси леща с другими рыбами из рода Abramis, а также с воблой и густерой, что происходит от того, что как время, так и места нереста этих рыб почти одинаковы.

Своим постоянным пребыванием лещ выбирает в реках глубокие заводи, еще чаще глинистые ямы под крутоярами; в травянистых же местах они держатся в реке главным образом во время нереста, но в озерах и особенно в прудах кормятся б. ч. около камышей и тростников, очень любят они также т. н. гречишницу (Polygonum). Вообще лещ любит глинистое, немного иловатое, но не тинистое дно, иногда, напротив, слегка хрящеватое (под ярами), но на песчаных местах встречается сравнительно редко, хотя некоторые и полагают, что он предпочитает песчаное дно какому-либо другому. Вероятно, это мнение произошло от того, что подлещики действительно держатся б. ч. на песке. В сентябре они, впрочем, уже подходят к глубоким местам на зимовку, но ложатся всегда отдельно от лещей. Взрослые лещи встречаются на песчаных местах только мимоходом, б. ч. по ночам, во время своих переходов для поисков пищи. При обилии последней они, впрочем, редко и далеко не ежедневно выходят из своих ям и жируют на месте или поблизости, изменяя этой привычке только после паводка. Пути лещей на жировку пролегают в реке, по наблюдениям Терлецкого, по самым глубоким местам, по оврагам, ямам и лоточинам, которых они старательно придерживаются. При этом стадо лещей всегда почти идет длинной вереницей, имея во главе вожаков, поднимаясь к поверхности при встрече с очень волнистой или неровной местностью. Более подробные сведения о местопребывании лещей читатель найдет далее, при описании мест ужения этой рыбы.

Если лещей не беспокоят, они живут очень долго на одном месте. За редкими исключениями, эта рыба вполне оседлая, которая только по необходимости бросает раз облюбованное место. В некоторых исключительных случаях лещи, однако, совершают летом довольно далекие странствия вниз по реке, следуя за барками, сплавляемыми с зерном и в особенности с постным маслом. В Оке, например, считающейся лещевой рекой, за каждой баркой с постным маслом следует огромное стадо лещей, мне известно, что близ Каширы бывали случаи, что за остановку такой барки в удобном для ловли неводом месте платили судовщикам несколько десятков рублей.

Это, однако, весьма осторожная, пугливая и смышленая рыба. Даже при незначительном шуме, в самый разгар нереста, лещи уходят из залива и уж более не возвращаются в него, по крайней мере в этом году; будучи захвачен неводом, лещ редко перепрыгивает через него (как видно из самого склада, он не может делать больших прыжков), а лежит смирно на дне, ложится боком и, если дно имеет неровности и углубления, нередко успевает подвернуться под нижнюю тетиву. Это вялая и ленивая рыба; движения ее медленны и тяжелы; она большей частью держится на самом дне тихих и неглубоких вод и замечается на поверхности б. ч. во время нереста, реже в другое время года. Плавится лещ обыкновенно тихими вечерами, особенно после продолжительного ненастья. Местами на реках стаи лещей периодически выходят на мель, преимущественно в тихие пасмурные дни, причем нередко плывут до самой поверхности. Точно так же лещи полощутся на мелях от жары, особенно перед грозой, даже в полдни. Всего чаще наблюдают лещей во время т. н. падения метлы, которая составляет самую лакомую его пищу. Главным образом они кормятся, однако, водяными растениями, особенно белыми корнями ситника, водорослями, а также червяками и различными личинками и насекомыми, вместе с которыми часто глотают и самый ил, в котором их отыскивают. Весной, до нереста,- в марте и апреле — лещи, несомненно, истребляют много икры другой рыбы, особенно в прудах и озерах,- щучьей и окуневой. Кроме того, они очень любят линючих раков, которых иногда вытаскивают из нор. Судя по тому, что лещи очень часто держатся в тех местах реки, куда ходит на водопой скот, надо полагать, что они, подобно карпам, кормятся и животными извержениями. По замечанию некоторых рыбаков, лещи в озерах любят очень т. н. суровую воду, текущую из лесу.

На юге, на Украине, лещи весьма охотно держатся около так называемых "сажей", т. е. больших свинарен, в которых откармливаются свиньи. Сажи эти часто делаются над водой, куда попадают и извержения животных и остатки их пищи.

Крупные лещи делаются добычей только самых крупных щук и сомов. Изредка, впрочем, они подвергаются нападениям скопы, которая большей частью становится жертвой своей смелости. Так, напр., в 1871 году была поймана под Москвой, на Москве-реке, скопа, увязившая когти в 5,5-килограммовом леще.

Так как лещ любит медленное течение и довольно теплую воду, то этим отчасти объясняется нередкость у него различных внутренних и наружных паразитов. Из первых всего чаще бывают у него плоские ленточные глисты, а из последних — карпоед (Argulus). Кроме того, в жаберной слизи леща очень часто попадается весьма оригинальный паразит из отряда червей-сосальщиков, т. н. Gyrodactylus elegans, хвост которого имеет вид диска со множеством крючков по краям. Величина его, впрочем, весьма незначительна.

На юге России нерест леща начинается обыкновенно со средины апреля. В низовьях Волги ход лещей начинается, впрочем, еще с половины февраля (Яковлев) — всегда подо льдом и обыкновенно перезимовавшие в реке идут метать далее вверх, а лещи весеннего выхода мечут у самого взморья, в поемных местах. Валовой ход здесь около средины апреля, и последним идет самый мелкий — "синяк". В средней и северной России лещи мечут не ранее первых чисел мая, но во всяком случае они перед самым нерестом разбиваются (в верховьях иногда и собираются) в стаи одного возраста, т. е. трехгодовалые с трехгодовалыми, четырехлетние с четырехлетними и т. д., что вообще замечается у большинства других стайных рыб. У лещей это разделение по возрастам выражено еще яснее, так как каждый возраст нерестится несколькими днями ранее или позднее другого. Перед нерестом лещ темнеет, что зависит от увеличения числа точек черного подкожного пигмента, а у самцов голова покрывается более крупными, туловище — более мелкими беловатыми бородавочками, имеющими вид сыпи.

Вообще в России (за исключением небольших речек, где встречаются только мелкие лещи) различают три главных периода нереста этой рыбы, которые отделены один от другого семи-, десятидневными промежутками. Обыкновенно рыбаки, которые занимаются ловлей лещей по преимуществу во время нереста их, дают лещам разной величины различные названия, заимствуемые от праздников, с которым совпадает нерест, от деревьев, которые распускаются или цветут в то время, и, наконец, других рыб, которые мечут икру одновременно с ними. По-видимому, прежде всех трутся самые мелкие трехгодовалые лещи, а оканчивают нерест самые крупные. Нерест этих рыб во всех местностях продолжается около месяца и, надо полагать, совершается каждой особью не сразу, а в несколько приемов.

Лещи мечут икру всегда на травянистых отмелях, в неглубоких заливах, иногда также в тальниках, затопленных водой.

Кроме низовьев рек, они нерестятся недалеко от всех мест своей постоянной оседлости, но все-таки, несомненно, поднимаются для этой цели вверх по течению на несколько, даже на десятки километров, смотря по местности и состоянию воды. Судя по некоторым наблюдениям, надо полагать, что сначала в местности, удобные для нереста, приходят самцы, отличающиеся, как сказано, меньшим ростом и многочисленными бородавками, а вскоре вслед за ними являются и более (?) осторожные самки, которые всегда крупнее и втрое, даже вчетверо малочисленное молошников. Нерест каждой стаи продолжается обыкновенно 3-4 дня, но в дурную погоду он значительно замедляется: лещи снова уходят на глубину, а с разливом (в нижней Волге) — обратно в русло и выметывают всю икру в первый ясный день. При продолжительном ненастье зрелая икра лещей теряет свой зернистый вид и уже не может быть выметана. Эта, так называемая икряная болезнь еще чаще замечается у осетровых рыб, но у них редко имеет важные последствия, между тем как у лещей она, по-видимому, большей частью оканчивается смертью.

Если погода благоприятствует нересту и никакой шум не смущает спокойствия этой рыбы, лещи каждый вечер после заката подходят к травянистым берегам, собираются сотнями, тысячами, особенно в низовьях рек, и каждую ночь подымают такой шум и плескание, что его слышно на весьма далеком расстоянии. Кто наблюдал только игру карася и плотвы, тот не может себе представить, с какой силой шлепаются, падая плашмя в воду, огромные 2-4-килограммовые лещи и, без сомнения, лесканье, или лясканье, характерное для этой рыбы, послужило поводом к ее названию — лещ, или лящ.

Желтоватые яйца леща довольно многочисленны; в 2,5-килограммовой самке насчитывается почти 140000 икринок, и эта плодовитость объясняет, почему он, несмотря на преследования человека, хищных рыб и птиц, почти не уменьшается в численности. Икра почти всегда прикрепляется к водяным растениям, оставшаяся же на поверхности живо подбирается прожорливыми чайками и крачками (из рр. Larus и Sterna); для развития ее обыкновенно требуется не менее ±10° по Реомюру, но оно идет довольно быстро, и зародыш выклевывается из оболочки яйца через 8-10 дней, так что в непродолжительном времени во всех заливах, где лещи метали икру, появляются мириады молодой рыбы. В низовьях Волги она показывается около 5-6 мая. Молодь эта растет, особенно на юге России, крайне быстро: по моим наблюдениям, к осени она достигает 9-11 см длины (полной меры), а годовалый подлещик очень часто бывает значительно более 15 см и в три года становится уже настоящим лещом, весит иногда более 800 г и заключает в себе зрелую икру и молоки.

Выметав икру, лещ некоторое время "жирует", т. е. кормится на местах нереста, но вскоре сваливается в ямы, где и начинает брать на удочку. В озерах лещи возвращаются с мелких мест в глубину, где и держатся все остальное время года огромными стадами. В реках же (хотя бы и больших и глубоких, кроме низовьев), они, выметав икру, дробятся летом на незначительные косяки в несколько десятков или сотен голов и даже разбиваются в одиночку. В низовьях рек, например Волги, лещ вскоре после нереста скатывается вниз в море, а в июле — снова начинает идти вверх на зимовку, и этот вторичный его ход продолжается до холодов. В устьях Волги, на взморье всего более собирается леща на 4-метровой глубине. В реке он, по свидетельству В. Е. Яковлева, не ложится в ямы, а скопляется на неглубоких песчаных особенно "застружистых" местах (т. е. где ложе идет ступенями). Впрочем, лещ никогда не засыпает крепко и в теплую зиму часто бродит взад и вперед.

Изо всей "бели", куда относятся все карповые и некоторые другие рыбы, лещ занимает почти первое место. Особенно важное значение и наибольшую ценность имеет он в средних и верхних течениях больших рек, также в реках второстепенной величины, вообще там, где лов красной рыбы, т. е. осетровых, сравнительно незначителен и подвержен многим случайностям. Впрочем, в низовьях Волги, Дона и Днепра все-таки ловится несравненно большее количество лещей, особенно в осеннее время, когда они собираются огромными массами в устьях этих рек и на взморье.

За исключением низовьев больших рек, а также некоторых больших озер, лещ, подобно сазану, едва ли не чаще достается в добычу удильщикам, чем профессиональным рыбакам с неводами и другими снастями, которые ловят его преимущественно весной, незадолго или во время нереста. Ужение леща принадлежит к числу наиболее трудных и требует от рыболова много знания, сноровки, приготовлений и терпения. Поймать леща не менее трудно, чем карпа, хотя вытащить его из воды сравнительно весьма легко. Можно даже сказать, что в средней полосе России, где сазанов нет или они редки, ужение лещей считается чуть ли не самым высоким рыболовным спортом и имеет очень многих любителей. Эти так называемые "лещатники" занимаются с весны до поздней осени, с небольшими перерывами, специально ужением лещей и нередко достигают в этом настоящей виртуозности.

Место ужения. По самой форме своего тела лещ должен избегать быстрого течения и, напротив, придерживаться тиховодья. Кроме того, осторожность заставляет его выбирать своим постоянным пребыванием глубокие места, более или менее недоступные неводам, а потому распространение леща довольно спорадично, то есть на значительном пространстве реки он может вовсе не встречаться. Лещи не любят мест с ровным песчаным дном и бывают здесь только проходом: им тут и голодно, и небезопасно. Тем не менее могут нравиться им реки с каменистым ложем, всегда почти очень быстрые. Таким образом, есть много рек, даже судоходных, где они редки, и, наоборот, есть реки, которые могут быть названы лещевыми. Большей частью последние отличаются твердопесчанистым, слегка иловатым или же глинистым ложем; такое дно способствует образованию глубоких ям на заворотах, под ярами, и уступов, т. е. дает лещам защиту и от течения и, главное, от невода. Однако там, где леща сильно ловят во время нереста, мешая ему размножаться, например в Москве-реке, несмотря на все представляемые ею удобства, он встречается сравнительно с другими реками Окского бассейна довольно редко, настолько редко, что здесь лещи ловятся и на удочку, и снастями, можно сказать, почти случайно.

Вообще лещ встречается и большую часть года живет почти в таких же местах, как и сазан, однако менее ломистых и иловатых, почему обе породы и встречаются вместе довольно редко. Лещ любит в особенности ямы с глинистым дном, уступами или с большими глыбами глины; довольно охотно держится он также в ямах около мостов, между сваями и устоями, в старых мельничных омутах. Всего многочисленнее бывает лещ в таких местах реки, где находится ряд больших глубоких ям с небольшим течением. Отсюда он выходит жировать на более мелкие места, имея возможность при малейшей опасности скрыться в ближайший омут. Правильное ужение лещей совершается там, где они живут постоянно, а не там, куда они ходят гулять,- по той причине, что эта рыба очень ленива и выходит из ям весьма нерегулярно — при недостатке пищи, перемене погоды и т. п. Впрочем, весной", пока еще лещ не установился и бродит по реке, его иногда, если позволяет дно, глубина воды и течение, бывает выгоднее ловить на не особенно глубоких местах с ровным песчаным дном, разумеется, с прикормкой — так называемым нотингэмским способом. Самые крупные лещи, несомненно, держатся около крутых глинистых берегов, т. е. под крутоярами.

Таким образом, леща следует искать главным образом на глинистых и слегка иловатых, самых глубоких местах реки. На чистых песчаных местах он встречается непостоянно, хотя в реках, текущих в песчаном ложе, разумеется, должен довольствоваться лишь глубиной. В некоторых случаях лещи выбирают для становища глубокие, всегда илистые затоны и заливы, но в большинстве речные лещи избегают глубокой тины, и такие заводи служат им лишь временным местообитанием. Напротив, в прудах и в большей части озер эти рыбы по необходимости придерживаются глубоких и почти всегда тинистых участков, в более или менее значительном отдалении от берегов и травы, к которым подходят лишь по ночам для жировки. То же и в реках, но здесь они привлекаются не столько травой, сколько береговой мутью, образуемой прибоем, в которой находят себе разных червей и личинок. Поэтому в небольших реках с глинистыми или черноземными берегами лещи, а тем более подлещики замечаются около берегов днем в случае сильного ветра и волнения, размывающего плодородную почву. Рыбаки говорят, что "ветер выбивает со дна лещей".

О присутствии леща, отчасти о его количестве, можно, бывает, судить по его характерному "плаву". Перед грозой, в жары, а также в ветреные и облачные дни лещи поднимаются кверху, чтобы затем опять скрыться в глубине. При этом они высовывают сначала морду, потом спинной плавник, наконец, хвост, "который отбрасывают иногда, при всплеске, набок. Нередко также они показываются и на мелях, хотя больше по ночам. Кроме того, леща можно отличить от других рыб, особенно в реке, по его громкому чмоканью, издаваемому ртом и похожему на звук, получаемый от сжатия губ и втягивания в себя воздуха. Чмоканье это, или чваканье, происходит от сосания им верхних, молодых побегов растений, также корней ряски. Чаще всего удается наблюдать это кормление в затонах и курьях. Некоторые опытные рыболовы могут определить присутствие леща в данном месте по мелким пузырям, которые он пускает, роясь на дне. Как бы то ни было, ловить лещей, не убедившись в том, что они имеются в данном месте и притом в достаточном количестве, не стоит. Воронежские лещатники употребляют для этой цели весьма оригинальный и, по правде сказать, мало заслуживающий доверия способ узнавать, есть ли лещи. Они производят усиленный шум, проезжая в лодке и барабаня в ней по сухой дощечке, положенной на две чурки. По прошествии некоторого времени после переполоха, произведенного между подводными обитателями подобной музыкой, лещи будто бы выходят на поверхность и начинают играть и плавиться.

Время года. Ужение лещей начинается с ранней весны: на прудах вскоре вслед за тем, как растает лед, а на речках после того, как они войдут в берега. Но этот ранний весенний клев до нереста, как и у других рыб, известен очень немногим, так как он и кратковременен, и неудобен, хотя проголодавшиеся за зиму рыбы берут очень верно и ловля может быть очень добычлива. Под Москвой, в прудах (напр. Люблинском), лещи начинают брать в апреле, около средины. Настоящий клев начинается у них, однако, слишком на месяц позднее — спустя неделю или две по окончании нереста, очень редко в средине мая, а большей частью в конце мая или в начале июня, иногда запаздывая до 10-15 числа. На юге, конечно, весенняя ловля, сообразно времени нереста, начинается на две или на три недели раньше, чем под Москвой, б. ч. в начале мая или даже в конце апреля. Таким образом, клев после нереста в средней полосе России делается уже летним, и главная ловля леща производится в июне, когда на юге она уже кончилась. Продолжается она 2-3 недели, редко более, во всяком случае прекращается до первой декады июля.

Второй или, вернее, третий период ужения будет на юге летним, а у нас может назваться осенним. Лещи, отъевшись после нереста, перестают брать на месяц или больше, лишь изредка попадаясь в пасмурные, ветреные или грозовые дни. В Киевской губернии они начинают снова клевать с средины июля, на севере же б. ч. в августе. В это время лещи уже начинают собираться в стада и, при знании мест и привычек рыбы, можно ловить ее весьма удачно в течение августа и сентября в не меньшем, если не в большем количестве, чем после нереста. Но осеннее ужение лещей известно не всем рыболовам, и некоторые из них даже думают, что лещи осенью не берут вовсе. Известны случаи, что даже под Москвой попадались на удочку крупные лещи в октябре, но обыкновенно после заморозков берет только мелкий лещ и подлещик. Зимой лещ попадается на удочку лишь случайно, в оттепели, и, кажется, его скорее можно поймать на голые крючки — "самодером", чем на приманку, разумеется, там, где он стал на зимовку. Зимует лещ или на ямах, или — еще чаще — на умеренной глубине, там, где глинистое дно идет уступами. Впрочем, местами очень недурно ловится зимой (на мотыля) мелкий подлещик. Верно одно, что лещи не впадают в спячку, подобно сазану, сому, и не зарываются в ил, как линь и карась.

Время дня в ужении леща не имеет такого важного значения, как для ловли сазана. Лещ может брать и утром, и вечером, и в полдень, и среди ночи, и время клева его зависит от местных условий, большей или меньшей осторожности рыбы и от того, когда ее приучили являться на прикормленное место. В некоторых местах можно ловить лещей целые сутки, в других — вечером или утром. Однако нельзя не заметить, что после нереста лучший клев бывает большей частью утром, хотя и не ранним — с 6 ч. утра; когда же разрастается трава — крупный лещ берет только очень рано утром, до восхода, и очень поздно, на закате, особенно в полнолуние, в тихие и теплые ночи. Под Москвой лещ в некоторых прудах, напр. в Измайловском, берет только ночью, между 10- 12 часами, и рано утром, с 1 часу до 2 или до 3. В других, напр. Люблинском, замечаются (в июне) три периода клева: от 2 до 6 часов утра, затем с 10 до 12 или до 1 пополудни, наконец, с 6-7 вечера до 10-11 ч. ночи. По всей вероятности, даже везде можно достигнуть того, что леща удается ловить в течение целых суток, во всякое время дня и ночи, хотя и с разным успехом, если только знать, где в данное время находятся его стаи, или, еще лучше, если иметь несколько разновременно прикормленных мест. Везде, однако, исключая времени, следующего за нерестом, днем крупные лещи попадаются редко, разве во время ветра или после теплого дождя. Как уже было замечено, ночью лещи подплывают к самым берегам, а потому всего удобнее ловить их прямо с берега. Некоторые для привлечения лещей советуют разводить на берегу костер. Не отрицая пользы огня в качестве приманки, я думаю, что огонь еще полезнее для того, чтобы рассмотреть довольно слабые колебания поплавка или лески заброшенных удочек, и что костер удобнее может быть заменен фонарем с сильным рефлектором.

Погода. Значительное влияние на успех ночной ловли имеет по той же причине лунный свет. Лещи очень хорошо берут в полнолуние, с восходом месяца, в то время, когда большая часть других рыб перестает брать. Я приписываю успех ночного ужения при лунном свете главным образом освещению и большим удобством ловли. По другим наблюдениям, напротив, лещи (днем?) не берут вовсе дня два накануне полнолуния и дня два позднее. Клев в обычных местах прекращается также на "молодую" и дня два после нарождения нового месяца. Несомненно, фазы луны сильно влияют на образ жизни лещей, но влияние это еще представляет много темного. Я полагаю, что в эти периоды, т. е. на новый месяц и в полнолуние, лещи выходят из ям на мели и к берегам.

По словам Венивитинова, на ямах лучшие уловы лещей бывают ночью, в лунные ночи (в полнолуние), на мелких же местах — в новолуние и в первую четверть. Между рыбаками существует поверье, что лещ раз в месяц обязательно идет в разгул и что время это совпадает с теми днями, когда он метал икру, по мнению же других — с фазами луны, что, впрочем, одно другому не противоречит.

Несомненно также, что лещи едва ли не более других рыб чувствительны к изменениям атмосферного давления. При каждом сильном падении барометра, т. е. перед ненастьем, они перестают совершенно брать на удочку; но, по одним наблюдениям, лещи залегают в ямах и даже зарываются в ил, тогда как другие рыболовы утверждают, что они выходят на мели и к берегам. Я полагаю, что первое мнение вернее. Кроме того, лещи перестают брать, когда дует северный или северо-восточный, вообще голодный ветер; но, как уже было замечено, ветер и сильная волна вообще привлекают этих рыб к берегам, да и берут они в ветреную погоду смелее. Уровень воды также имеет влияние на клев лещей: они берут только в среднюю и низкую воду, в прибыль же, т. е. после сильного дождя, тем более паводка, они не только перестают брать, но даже уходят временно из своих ям, поднимаясь кверху. Вероятно, причиной подъема служит, как и весной в полую воду, мутная вода, засоряющая жабры и вынуждающая рыбу стоять или плыть против течения. При спаде воды лещи возвращаются обратно на летние стоянки. В судоходных, незапруженных реках лучший клев их бывает, по-видимому, при спаде воды ниже среднего уровня.

Следует заметить также, что на успех дневного ужения значительное влияние может иметь положение солнца. Лещ — рыба очень осторожная, и если она увидит на воде тень от лодки или рыболова, то близко к тени не подходит, а потому надо становиться или держаться так, чтобы солнце было спереди или сбоку, но никак не сзади.

Удочки. Так как лещ обитает в местах с слабым течением или вовсе без течения, то главным образом его ловят на длинные удилища с поплавком; донные короткие удочки употребляются только для ночной ловли, преимущественно на реках и там, где имеется правильное течение. Что же касается ловли нахлыстом, то она употребляется, как мы увидим далее, лишь в редких, исключительных случаях. Из того, что мы имеем дело с очень осторожной рыбой, которая днем не подходит близко к лодке или берегу, если тут не будет значительной глубины, очевидно, что надо забрасывать насадку как можно дальше. Это достигается или очень длинным удилищем, или очень дальним забрасыванием. Одни рыболовы — лещатники употребляют 6- и даже 7-метровые удильники, цельные березовые или тростниковые, реже складные, пуская от поплавка короткую леску; другие предпочитают 3,5-метровые, но очень прочные удилища, дающие возможность забрасывать сильным размахом поплавок далеко от лодки. Наконец, в последнее время начали ловить лещей на английские удилища средней длины, с кольцами и катушками, забрасывая леску обычным способом (подобрав шнурок и раскачав поплавок с насадкой).

Все эти три разряда удилищ имеют свои удобства и неудобства, более или менее значительные, смотря по местности и главным образом глубине воды. С очень длинными удильниками хорошо подсекать, но тяжело водить крупную рыбу и неловко подводить ее к лодке. Легче всех тростниковые (желтого японского тростника), но они не так прочны, как березовые. Средние удильники требуют большой ловкости и сноровки для дальнего закидывания насадки и поплавка на глубине. Обыкновенно это делается таким образом. Левой рукой бросают как можно дальше от себя насадку и поплавок и немедленно сильным движением правой руки (или обеих, если удилище тяжело) выхватывают насадку из воды и, откинув ее назад, посылают ее новым взмахом вперед, в намеченное место. Эти размахи бывают настолько сильны, что плохое удилище может разлететься вдребезги.

Окунь речной — Perca fluviatilis Linnaeus, 1758

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:53:14 GMT

Окунь речной — Perca fluviatilis Linnaeus, 1758
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: окунь обыкновенный, окунь европейский — Perca fluviatilis zaissanica, Perca fluviatilis intermedius)

Внешний вид и морфология. Тело, сжатое с боков, покрыто мелкой ктеноидной чешуей, щеки целиком в чешуе. Форма тела подлежит значительным. колебаниям, встречаются окуни с очень высоким телом (сильно горбатые). Крышечная кость имеет один прямой шип, предкрышка сзади зазубрена. Межчелюстные кости выдвижные. Щетинковидные зубы расположены полосами во много рядов на челюстях, сошнике, нёбных и внешнекрыловидных костях. Клыков нет. Жаберные перепонки не сращены между собой.

Окраска зеленовато-желтая, на боках 5-9 поперечных черных полос. Цвет значительно меняется, в зависимости от цвета грунта; кроме того в период размножения цвета половозрелых экземпляров отличаются большей яркостью цветов (брачный наряд). Самка от самца по цвету не отличается.

Первый спинной плавник серый, на его конце черное пятно; второй спинной — зеленовато-желтый, грудные плавники — желтые, иногда красные. Два спинных плавника соприкасаются или слегка раздвинуты, причем первый спинной выше второго.

Максимальный возраст 17 лет, длина — 51 см и вес — 4,8 кг. Обычно в промысловых уловах преобладают особи длиной до 30 см, в среднем 15-20 см и весом 200-300 г в возрасте 4-6 лет.

Плавниковая формула: D1 XII-XVI, D2 I-IV 12-17 A II-III 7-11, P I 15-16, V I 4-6. В боковой линии 53-74 чешуй, она не переходит на хвостовой плавник. Число жаберных тычинок 16-29. Позвонков 38-44.

Систематика. Подвидов нет, североамериканский желтый окунь Perca flavescens Mitchill, 1814 теперь считается самостоятельным видом. В крупных озерах разные географические и экологические формы иногда описывались как самостоятельные единицы в ранге подвида или расы. На самом деле это экологические формы окуня с разным способом питания и поведения. Кариотип: 2n = 48, NF = 48.

Образ жизни. Окунь — озерно-речной вид, приспособленный к жизни в прибрежной зарослевой зоне водоема. В крупных озерах и водохранилищах с богатой и разнообразной кормовой базой и обилием подходящих для него биотопов окунь образует 2 или 3 экологических формы (расы), различающиеся местом обитания, составом пищи и темпом роста.

Питание. Окунь питается зоопланктоном, бентосными организмами и молодью разных видов рыб, которые сменяют друг друга в рационе по мере его роста. В разных водоемах пища окуня значительно различается, в связи с составом кормовой базы. В некоторых водоемах окунь в течение всей жизни потребляет зоопланктон, или остается бентофагов, не переходя на хищничество.

Прибрежный мелкий окунь растет медленно и питается беспозвоночными, а глубинный растет быстро и ведет преимущественно хищный образ жизни, питаясь молодью разных видов рыб (главным образом карповых и окуневых).

Размножение. Темп роста и сроки полового созревания на столь обширном ареале окуня сильно различаются. В мелких и малокормных водоемах за первый год он едва достигает 5 см длины, а к 6 годам — 20 см. В крупных озерах и водохранилищах, в дельтах крупных рек годовалый окунь имеет длину 12 см, а пятилетний — 35 см. В соответствии с этим и половая зрелость у него наступает в разные сроки и при разной длине, обычно в возрасте 2-3 лет.

Нерест бывает ранней весной, после распаления льда: в феврале-марте — на юге, в мае-июне — на севере при температуре воды 7-8° С. Плодовитость колеблется от 12 до 300 тыс. икринок. Икра в виде длинных сетчатых лент откладывается на прошлогоднюю растительность. Икринки сильно обводненные, имеют диаметр 2,0-2,5 мм. Такой способ откладки икры обеспечивает высокую выживаемость икры и личинок. Нерест однократный. Развитие длится 2 недели. Личинки при вылуплении имеют длину около 6 мм и почти резорбированный желток, поэтому сразу начинают активно плавать и охотиться за планктоными ракообразными.

Молодь в первое лето питается зоопланктоном и бентосом, а в некоторых водоемах при достижении длины 4 см — и молодью других видов рыб

Распространение. Вид повсеместно населяет водоемы Евразии — реки, озера, прибрежные участки моря. Нет его на Пиренейском п-ове, на севере Англии, в Ирландии и на атлантическом побережье Скандинавии, в горных районах Закавказья, в Средней Азии, на юге Монголии, в бассейне Амура, на Дальнем Востоке, Камчатке и Чукотке.

В России северная граница распространения окуня проходит почти по побережью Северного Ледовитого океана от р.Пасвик до Колымы, на юге — до Черного моря, Северного Кавказа и до верховий сибирских рек. Его не было в Крыму, но в 1955 г. он был пересажен из Днепра в Альминское и Симферопольское водохранилища, где хорошо прижился. По палеонтологическим данным прежде окунь обитал и в бассейне Амура. В 1960-е годы был акклиматизирован в озерах Кенон и Иван в верховьях Амурского бассейна. Ареал его расширился за счет вселения в водоемы Австралии, Новой Зеландии, Южной Африки и Азорских островов.

Хозяйственное значение. Благодаря высокой численности окунь является одним из основных или второстепенных объектов промысла. Но при перелове в водоеме крупных хищников окунь быстро наращивает свою численность, мельчает и становится сорным видом, конкурирующим в пище с ценными рыбами-бентофагами. В то же время мелкий окунь служит одним из основных объектов питания многих хищных видов рыб.

Описание окуня из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Эта всем известная рыба вместе с плотвой принадлежит к самым многочисленным обитателям наших пресных вод: всюду — в реках и речках, озерах, даже непроточных прудах с достаточно свежей водой — окунь водится в изобилии (рис. 1).

Некоторые озера даже заселены одной этой рыбой, и она водится как в солоноватых озерах Киргизских и Зюнгарских степей, так и в пресноводных частях Каспийского и Аральского морей, в речных лиманах Черного моря и поблизости этих лиманов, в Финском заливе и на мелководье Балтийского побережья (о-в Эзель), ее не бывает только в горных быстро текущих ручьях. Окунь встречается во всей Европе (кроме Испании) до 69° с. ш., на Кавказе (кроме бассейна Куры), в Туркестанском крае (в Аральском море и в низовых частях Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи), в большей части Сибири, до бассейна Лены, по-видимому, и в озере Байкал (Георги). Всего обыкновенное он в средней и южной России и средней Сибири, а в северных реках, например в Печоре, уже довольно редок; на Енисее, ниже Туруханска, он не встречается. Озера с чистой водой составляют любимое местопребывание окуня, и в них он лучше всего размножается.

По своему складу и цвету тела окунь легко отличается от всех других наших рыб. Туловище его довольно широко, особенно у крупных окуней, и несколько горбато; спина темно-зеленая, бока зеленовато-желтые, брюхо желтоватое; поперек всего тела тянутся 5-9 поперечных темных полосок, которые делают его очень пестрым; в некоторых случаях эти полоски заменяются темными, неправильными пятнами. Кроме того, хвостовой плавник, особенно в нижней своей части, заднепроходный и брюшные плавники ярко-красного цвета; грудные плавники желтые, первый спинной плавник сизый, с большим черным пятном на конце, второй — зеленовато-желтый. Глаза оранжевые. Впрочем, цвет окуня зависит, как у большинства рыб, от качества воды, а еще более от цвета грунта. Поэтому окуни в прозрачной воде со светлым песчаным или глинистым дном очень светлы, иногда даже без черного глазка на спинном пере и с малозаметными поперечными полосками. Наоборот, в лесных озерах с черным тинистым дном они имеют более темные полосы, более темную спину и ярко-желтое брюхо. В некоторых местностях (как, например, в Сенежском озере, Московской губернии) окуни имеют даже золотистые жаберные крышки. Кроме того, следует заметить, что молодые окуни до двухлетнего возраста одноцветное, достигших половой зрелости, и что самые крупные сравнительно темнее. На жаберных крышках находится по одному острому шипу, которые очень больно колются и даже могут причинить опухоль и легкое воспаление. Рот очень велик, вооружен многочисленными, но очень мелкими зубами. Обыкновенная величина окуня не превышает 800-1200 г. В весьма редких случаях он достигает у нас 2-2,5 кг и только в больших озерах, например Онежском, попадаются 3,2-килограммовые, а в Чудском даже 4-килограммовые окуни. Но в реках и озерах Западной Сибири подобные гиганты не составляют уже очень большой диковинки, и в озерах Екатеринбургского уезда в настоящее время попадаются громадные окуни в 4-4,8 кг. Впрочем, крупные окуни вовсе не так велики, как бы следовало ожидать, что зависит от того, что они растут более в толщину и вышину, нежели в длину. Они почти никогда не бывают более 54 см, но зато толщина их в спине простирается иногда до 18 см, а вышина до 27 см.

Смотря по величине, а также времени года, окунь держится в более или менее глубоких местах реки или озера. Летом мелкие и средние выбирают своим местопребыванием заводи, курьи, поросшие водяными растениями (лопухами, горошницей — Potamogeton, камышом и тростником), которые служат им также засадой при ловле мелкой рыбешки, и вообще держатся на большой глубине, но осенью выходят на более открытые места. Крупные же окуни постоянно живут на глубине — в омутах, ямах — и выходят оттуда только по утрам и под вечер. В Финском заливе и в больших северо-западных озерах они постоянно держатся на глубине десяти и более сажен, между камнями. В Онежском озере, например, они нередко встречаются на такой огромной глубине (до сорока и более сажен), что плавательный пузырь у них расширяется, сдвигает другие внутренности, иногда вдавливая желудок в самую глотку, а иногда даже совсем лопается. В теплое время года окуни обыкновенно замечаются небольшими стайками, в несколько десятков, редко сотен штук, и то мелких, годовалых, но весной, перед нерестом и особенно в конце осени, они собираются в огромные стаи, которые состоят из рыб одинакового возраста и бывают тем многочисленнее, чем они мельче, так что самые большие стаи бывают осенью и состоят из сеголетков и полуторагодовалых окуней. Судя по тому, что они ловятся в большом количестве почти всю зиму неводами и на удочку, надо полагать, что эти стаи разделяются на меньшие только ранней весной. Вообще окунь — рыба оседлая, никогда не совершает дальних странствований, даже перед нерестом, и нередко, как например в прудах и озерах, живет круглый год в одном и том же месте. Это замечается, например, в зауральских озерах, во всякое время в глубоких курьях (заливах) этих озер замечаются огромные окуни.

Крупный окунь весьма проворная, сильная и хищная рыба. Надо удивляться жадности и упорству, с каким он преследует поверху какую-нибудь рыбку, отбитую им от станички. Несчастная рыбешка, как шальная, выпрыгивает из воды, а окунь кружится за нею, раскрывая свою огромную пасть с громким чавканьем до тех пор, пока не схватит ее. Чавканье крупного окуня так громко, что в тихую погоду его можно слышать шагов за сто. Мелкие окуньки не уступают крупным в бойкости и проворстве движений. Кто не видал, как охотятся стаи окуньков за мальками, то есть молодью других рыб; случается даже, что они, увлекшись преследованием, выскакивают вслед за своей добычей на мель, даже на прибрежный песок. Плавают окуни очень быстро, однако толчками, часто внезапно останавливаясь и потом опять бросаясь вперед. Окунь не дает спуску никакому живому существу, начиная от мелких водяных насекомых и кончая довольно крупными рыбами, лишь бы она пришлась ему по силам и могла поместиться в его широкой пасти. Сам же он сравнительно редко достается в пищу другим хищным рыбам, которым не нравятся его острые спинные иглы. Главная пища окуня — мелкая рыбешка, также икра; крупный окунь любит раков и во время линьки последних держится у камней, коряг, под берегом — одним словом, около рачьих нор. Мелкие рачки из рода бокоплавов (Gammarus) и других близких, встречающиеся во многих озерах северной, частью средней России, также составляют весьма лакомую пищу этой рыбы. В зауральских озерах так называемый мормыш, по-видимому, составляет главную пищу окуней с октября по декабрь и в феврале — марте. Этим объясняется, почему в озерах, изобилующих мормышом, окунь растет чрезвычайно быстро и достигает огромных размеров.

Половая зрелость наступает обыкновенно на третьем, очень редко, только в самых кормных озерах, к каковым принадлежат многие озера Зауральского края,- на 2-м году. Здесь можно встретить полуторагодовалых окуней, весящих до 200 г, но в реках эта рыба растет несравненно медленнее, и окуни, выклюнувшиеся почти два года назад, редко достигают и 13 см в длину (от конца носа до конца хвоста) и почти всегда мечут икру в следующую, то есть третью весну.

Время нереста окуня различно, смотря по широте местности. В южной России, в устьях рек Черноморского и Каспийского бассейнов он мечет икру в марте, иногда даже в конце февраля (на Дону); в черноземной полосе — в первой половине апреля; в подмосковных губерниях — во второй половине, чаще в последней четверти того же месяца, иногда в первых числах мая; на севере, тоже в некоторых поздно вскрывающихся озерах среднего Урала,- в средине, даже в конце мая. Вообще нерест окуня зависит от времени окончательного вскрытия вод: в прудах и озерах он никогда не "трется” ранее совершенного исчезновения льда и только в низовьях больших рек, текущих на юг, кончает нерест до начала прибыли воды и хода льда из верховьев. В центральной России речной окунь мечет икру обыкновенно, когда вода пойдет на убыль, прежде всего в небольших речках. В полупроточных прудах, то есть имеющих течение только весной и после сильных дождей, нерест начинается на несколько дней позднее, чем в реках, а в непроточных озерах он замедляется еще более. Таким образом, в одной и той же местности разница во времени нереста может быть более недели, иногда десятидневная. Явление это объясняется тем, что каждая порода рыбы не мечет икру прежде, чем вода достигнет известной температуры, при которой становится возможным развитие икры той или другой породы. Окунь, по-видимому, нерестится, когда вода достигает +7 или +8° тепла. Вообще у нас, под Москвой, начало нереста окуня в речках и реках совпадает с началом распускания березы, а самый поздний нерест бывает в начале мая, когда лист уже вполне развернулся. Раньше окуня мечут икру многие другие рыбы — елец, щука, язь и шереспер, только в низовьях Волги окунь, по наблюдениям Яковлева, нерестится раньше всех рыб — в марте, тотчас по вскрытии устьев от льда.

Стаи окуней покидают свои зимние становища — ямы — как только образуются небольшие закраины, то есть при первой прибыли воды, разбиваются на меньшие станицы и подходят к берегам. Нередко из больших рек или озер станицы эти входят в притоки, очистившиеся от льда, гуляют некоторое время по разливам этих речек, преследуя здесь мелкую рыбешку и поедая икру ельцов, щук и язей, никогда, впрочем, не подымаясь далеко вверх по течению. Такие стаи обыкновенно выметывают тут икру и возвращаются обратно в реку, когда она уже войдет в берега. Большая часть окуней в больших реках нерестится, однако, в старицах и пойменных озерах, куда загоняет их половодье; при быстром спаде вод они иногда остаются здесь до следующей весны или большого паводка. В низовьях Волги большинство окуней трется в глухих ериках и ильменях, не имеющих во время нереста (до разлива) еще сообщения с руслом, и могут выйти отсюда только много позднее. Стаи же, зазимовавшие на речных ямах и на взморье (в тех частях Каспия, где не преобладает пресная вода, окунь не живет), заходят для нерестования в первые попавшиеся ильмени и култуки, то есть речные и морские заливы.

Численность весенних стай окуня почти всегда находится в зависимости от возраста рыбы и от ее изобилия. Наибольшими стаями мечет икру молодой, обыкновенно двухгодовалый, почти тринадцатисантиметровый (считая от носа до конца хвоста) окунь; самые крупные особи трутся небольшими семьями. В реках, однако, весенние станицы окуней всегда гораздо малочисленное, чем в больших проточных прудах или озерах, особенно таких, где окунь составляет чуть ли не главную породу рыб. В последних мелкий окунь нерестится огромными стадами в несколько тысяч штук, хотя очень может быть, что эта численность стай только кажущаяся и каждая стая состоит из многих отдельных станиц, собравшихся в одно место, удобное для нереста. Иначе весьма трудно объяснить, почему в ериках и ильменях устьев Волги, где окунь также встречается во множестве, он, как свидетельствует В. Е. Яковлев, выметывает икру "не косяками, а в одиночку, отдельными парами или небольшими стайками”. Это может быть справедливо только там, где окунь очень редок. По моим наблюдениям, молошников бывает значительно менее, чем икряников, но зато в росте самцов и самок не замечено никакой разницы. Кажется, крупный окунь нерестится немного позднее мелкого (на несколько дней), но не могу утверждать этого: весьма вероятно, что большие особи, зимующие в самых глубоких ямах, выходят на мелкую, более теплую воду позднее, чем мелочь, станующая ближе к берегу.

Самый нерест в реках производится почти всегда в местах, не имеющих никакого течения или только слабое, непременно там, где окуни могут найти такие предметы, о которые они бы могли тереться и тем способствовать скорейшему вытеканию икры и молок. Предметы эти различны, смотря по характеру местности. В прудах и озерах окуни трутся в старом, обломанном камыше и тростнике, на неглубоких местах, а за неимением названных растений — на оставшихся стеблях и корнях лопуха (кувшинки); в речках икра выметывается в заводях или заливах тоже на стебли водяных растений или на коряги, разный хлам, на корни подмытых водой деревьев, иногда на ветви затопленных кустарников; в больших реках окунь трется большей частью в старицах и поемных озерах, тоже в травах. Только в северных и северо-западных озерах (частью реках) с каменистым ложем окунь выметывает икру на камни, а иногда на песок. Замечено, что крупные окуни всегда трутся в более глубоких местах, чем мелкие, и всего охотнее бросают икру на старые затонувшие стебли водяных растений. Во время нереста, по тем же причинам, окуни хорошо идут в морды и верши, сплетенные из ивовых прутьев, и их легко привлечь в какое-либо место, наложив туда несколько сосенок или елочек.

Подобно большинству рыб, окуни, незадолго до нереста, получают более яркую окраску. Близость наступления этого времени всегда можно определить за несколько дней или недель по более красным плавникам и резко выделяющимся полосам на спине. Окуни с созревшими половыми продуктами поэтому весьма отличаются от молодых прошлогодних и третьегоднишних окуньков, всегда более бледных и почти одноцветных. Окуньки эти в большинстве случаев массами следуют за стаями нерестующих рыб и усердно подъедают выметанную ими икру.

Самый нерест совершается относительно спокойнее, чем, напр., у плотвы, ельца, леща и некоторых других карповых рыб, мечущих икру большими стадами. Нерест крупных окуней даже мало заметен, отчасти потому, что стаи их незначительны, отчасти потому, что они трутся на большей глубине, чем мелкие,- между глубоко засевших камышей или (в некоторых озерах) между камней. Но мелкий окунь, по крайней мере в так называемых окуневых озерах, выметывая икру большими рунами (к которым присоединяются еще большие стаи несовершеннолетних окуньков) и на мелководье, часто выпрыгивает из воды, а иногда даже собирается в озерные заливы в таком количестве, что верхние ряды, выпираемые нижними наружу, производят сильный плеск, издалека слышимый и видимый. Самым лучшим указателем нерестилища и вообще большого скопления рыбы служит, как почти всегда, присутствие чаек, гагар и другой водяной птицы.

Окунь нерестится исключительно рано утром, иногда незадолго до солнечного заката; в полдневный жар и вечером игра значительно ослабевает, стая на время редеет, а на ночь волнующаяся рыба и совсем успокаивается. Каждое руно большей частью оканчивает нерест в два-три приема, т. е. в утро и вечер или в два утра и вечер, но игра окуня всех возрастов продолжается весьма значительное время — около недели.

Икра этой рыбы весьма многочисленна: в двухсотграммовом окуне насчитывается от 200 до 300 000 икринок, а в крупных гораздо более. Весьма характерную особенность икры окуня составляет то обстоятельство, что сна выпускается длинными, полтора, иногда двухметровыми студенистыми лентами, в которых отдельные икринки, величиной с маковое зерно, лежат маленькими кучками (от 3-5 икринок), а каждая такая кучка заключена в особую студенистую клетку, отчего вся лента получает вид как бы узенькой сети. Эти ленты, по выходе, свертываются в неправильные клубки и прикрепляются обыкновенно к подводным растениям или же свободно плавают на поверхности. Во многих местностях России (напр., на Днепре и на северо-западных озерах) рыбаки собирают на местах нереста эту икру и варят ее наподобие каши или употребляют вместо начинки для пирогов. Еще большее количество икры истребляется, конечно, водяными птицами и поедается рыбами.

Этим отчасти объясняется, почему при такой массе икринок, выбрасываемых каждой самкой, окуни местами далеко не так многочисленны, как следовало бы ожидать. Но, кроме того, икра окуня подвержена еще многим случайностям, и "урожай” молоди, едва ли не больше, чем у других рыб, зависит от атмосферных влияний — температуры и особенно ветров. Так как окунь нерестует довольно рано, на неглубоких местах и даже выпускает икру на поверхность воды, то один сильный утренник может погубить почти всю икру и полуразвившихся зародышей. Что же касается ветра, то на развитие икры он чаще имеет полезное, чем вредное влияние, по той причине, что при тихой погоде окуневые ленты легко слипаются в комья (от 13-17 см в диаметре), и в таких комьях большая часть икринок, будучи лишена воздуха, загнивает и заражает здоровые зародыши. Поэтому в тихие, безветренные весны мелкого окуня нарождается несравненно менее, чем в ветреные, когда комья эти разбиваются волнами и прибоем, и по той же причине окуней бывает гораздо больше в открытых озерах и прудах, чем в таких, которые окружены лесом, хотя бы последние были гораздо кормнее первых. Однако сильные бури в больших озерах и на взморье очень вредны для размножения окуня, так как масса икры выбрасывается на песчаные косы и пологие берега и потом здесь обсыхает.

Выметав икру, стаи оголодавших окуней первое время бродят около берега на небольшой глубине и кормятся главным образом икрой других рыб, особенно икрой плотвы, которая нерестится вскоре после окуня, также земляными червями, принесенными в реку или пруд с пашен и огородов. Затем у нас, в средней России, примерно во второй трети мая, окунь разбивается на небольшие стайки, и каждая станица выбирает себе известный район, которого, за редкими исключениями, не покидает все лето, т. е. ведет почти оседлый образ жизни. Численность летних стай также зависит от возраста рыбы и от местности; таким образом, самые крупные окуни встречаются в это время даже в одиночку, редко более десятка вместе; мелкие же окуни ходят десятками, а иногда, как в некоторых озерах и в нижневолжских ильменях,- сотнями. Летнее местопребывание окуня также много зависит от местности и довольно разнообразно, но вообще можно сказать, что окунь летом, за редкими исключениями, держится на средней глубине, на небольшом течении и только там, где может найти какую-нибудь защиту или, вернее, засаду. Крупные окуни всегда выбирают более глубокие и крепкие места. Можно почти принять за правило, что в стоячих или полупроточных водах окуни стоят в более глубокорастущих камышах и в других водяных растениях, преимущественно лопухах и горошнице (Potamogeton), ближе к краям поросли, неподалеку от чистых мест. В реках они также выбирают травянистые заводи, старицы, а за неимением их держатся на слабом течении около камней или в коряжнике и колоднике, наконец, в ярах и мельничных омутах с водоворотом. В небольших речках стайки окуней встречаются только в бочагах (т. е. более широких, глубоких и медленнее текущих местах) и обыкновенно стоят здесь невдалеке от переката, выжидая добычи — червей, частью насекомых, приносимых течением, и мелкой рыбешки. Кроме того, окуни всюду любят держаться около купален, свай, мостов и груд хвороста.

Щука обыкновенная — Esox lucius Linnaeus, 1758

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:50:47 GMT

Щука обыкновенная — Esox lucius Linnaeus, 1758

Внешний вид и морфология. Тело удлиненное, торпедообразное, несколько сжатое с боков. Голова большая, с сильно вытянутым и слегка сплющенным рылом. Рот большой, занимает половину длины головы, нижняя челюсть выдается вперед, сочленяясь с черепом на уровне задней вертикали глаза. Верхняя челюсть заходит за вертикаль переднего края глаза. Зубы многочисленные сильные, располагаются на сошнике, межчелюстных, нёбных костях, нижней челюсти и языке. Жаберные перепонки не приращены к межжаберному промежутку и не сращены между собой, что способствует заглатыванию очень крупной добычи. Лобные кости соприкасаются с верхнезатылочными.

Окраска тела очень изменчива по цвету в зависимости от среды обитания. Обычно на буром фоне расположены поперечные серо-зеленые или белые полосы, иногда разбитые на отдельные пятна.

Жирового плавника нет. Все плавники закругленные. Грудные и брюшные плавники маленькие. Плавниковая формула: D VI-X 13-17, A IV-VIII 10-14, P I 11-16, V I-II 7-12.

В боковой линии 105-144 чешуй, из них прободенных 56-65. Жаберные тычинки короткие и толстые, с расплющенной вершиной, их обычно 29-45, чаще 33-39. Жаберных лучей 13-15.

Достигает 1,5 м и веса 35 кг, максимальный возраст 12-15 лет. Л.П.Сабанеев приводит данные Кесслера о максимальных размерах щук в монастырских водоемах длиной до 2 м и массой до 4-5 пудов (50-80 кг). Обычно в уловах встречаются щуки длиной до 1 м и массой до 12 кг, в среднем 50-60 см, масса 1-2 кг и возраст 4-6 лет. Все упоминания о гигантских размерах щуки (гейльбронская щука из Германии длиной 570 см, массой 140 кг и возрастом более 260 лет, якобы пойманная императором Фридрихом II, или трехаршинная щука длиной 213 см с "кольцом царя Бориса Михайловича" из Царицинских прудов) относятся к разряду рыбацких сказок.

Наиболее быстрый рост щуки наблюдается в дельтовых районах крупных рек и в опресненных заливах Балтийского моря с богатой кормовой базой, где она достигает 25 см к концу первого года жизни, а максимальной длины до 90 см — к 6-7 годам. В северных малокормных водоемах годовалые особи имеют длину до 12 см, а максимальных размеров щуки достигают лишь к 10-12 годам.

Систематика. Подвидов нет. Диплоидный набор хромосом: 2n = 50 при NF = 50.

Образ жизни. В реках постоянно обитает в прибрежной зарослевой зоне, а в крупных озерах и водохранилищах — после достижения половой зрелости и длины 50 см уходит в центральную часть озер.

Питание. Ведет исключительно хищный образ жизни. Молодь в первые месяцы жизни питается зоопланктоном, а по достижении длины 4 см переходит на питание молодью рыб, преимущественно карповых и окуневых. Взрослая щука потребляет массовых рыб — плотву, окуня, ряпушку, корюшку и других. Для щуки характерен каннибализм: около 20% ее рациона составляют более мелкие особи ее собственного вида. Помимо этого, щуки питаются земноводными и рептилиями, крупными насекомыми и различными отбросами. Их добычей могут стать и мелкие млекопитающие, например, мыши или кроты, попавшие в воду. Щука охотится и на мелких водоплавающих птиц и их птенцов. Этот хищник нападает на животных, достигающих 1/3 от его собственных размеров.

Размножение. Половое созревание у быстрорастущих популяций наступает на 2-3-м году жизни, а у медленнорастущих — на 3-4-м году. Нерест бывает рано весной при температуре воды 3-6° С сразу же за распалением льда в прибрежной мелководной зоне на глубине 10-30 см. Нерест шумный, одну крупную самку сопровождают несколько более мелких самцов. Плодовитость колеблется от 3 до 233 тыс. икринок. Икра желтоватого цвета откладывается на залитую прибрежную растительность, ее диаметр до 2-3 мм. Развитие заканчивается быстро: за 10-14 дней. Вылупившаяся предличинка длиной 8 мм имеет крупный желточный мешок, содержимое которого служит первой пищей щуки. Спустя 7 дней мешок рассасывается, и при длине 1,7 см личинки начинают активно питаться.

Икрометание на мелководье часто приводит к обсыханию и гибели икры при резком спаде уровня паводковых вод, что снижает выживание молоди и подрывает запасы щуки.

Распространение. Широко встречается в Европе, Азии и Северной Америке. В Европе повсеместно в бассейнах Северного, Балтийского, Баренцева, Белого, Черного и Каспийского морей. Нет ее на полуостровах средиземноморского побережья, в Северной Англии и Западной Норвегии. В Азии обитает в бассейне Аральского моря и во всех реках (от истока до устья), впадающих в Северный Ледовитый океан, включая Колыму. Отсутствует на о-ве Новая Земля, на севере Ямала, на Таймыре (севернее бассейнов Пясины и Хатанги), в реках бассейна Чаунской губы и на всем побережье Чукотки. Есть в Анадыре, Пенжине, но редко встречается за Корякским хребтом в реках бассейна Берингова моря и на северо-востоке Камчатки. Отсутствует по охотскому побережью. В бассейне Амура не встречается. Есть в притоке Байкала р. Селенге, но отсутствует в оз.Хубсугул. В Средней Азии есть в бассейнах рек Атрек, Амударья, Сырдарья, Чу от низовьев до горных районов преимущественно в придаточной системе и водохранилищах. Отсутствует в оз.Иссык-Куль, в Балхаш-Илийском бассейне, в реках Талас, Мургаб, Теджен, Зеравшан. На Кавказе есть в бассейне Ингури, Риони, Терека, Куры, Ленкорани и в реках южной части Каспия и Черного моря. Щуки не было в Крыму, но в 1955 г. она была завезена из Днепра в Альминское водохранилище, где и акклиматизировалась. Особенно многочисленна щука в Обь-Иртышском и Волжском бассейнах.

Хозяйственное значение. Повсеместно один из основных промысловых видов и желанная добыча для рыболова-спортсмена. Ее ловят спиннингом, на блесну, на живца, на жерлицы. В большинстве водоемов численность щуки снижается в связи с переловом, браконьерским выловом в период нереста и ухудшением условий воспроизводства.

Охранный статус. В ряде водоемов вводится запрет на вылов щуки в период нереста.

***

Дополнительная информация. Редко какая из пресноводных рыб может сравниться со щукой по вездесущности, разве что плотва или окунь. А уж популярность-то ее среди рыболовов — вне конкуренции! В честь хищницы с характернейшей внешностью даже нарекают рыболовные издания, (речь идет об известных зарубежных журналах "ESOX" и "Pikelines").

И далекий от рыбалки человек, впервые увидевший щуку обыкновенную (в Западной Европе ее часто называют еще северной щукой — Northern Pike), может легко опознать ее с первого взгляда. Торпедообразная форма тела с вынесенными далеко назад спинным и анальным плавниками, уплощенное вытянутое рыло, острые клыкообразные зубы в большой пасти.

Делающий первые попытки овладения снастью, спиннингист-"чайник" в начале своей рыбацкой карьеры поймает, скорее всего, именно щуку, а не судака, допустим, или сома. Ведь щука населяет практически все водоемы Европейско-Азиатского континента — от степного пруда или лесного озера до крупной реки и водохранилища. Говоря научным языком, щука обыкновенная обитает в водоемах, относящихся к бассейнам Северного Ледовитого океана, Балтийского, Каспийского. Черного, Азовского и Аральского морей, попадается она даже на севере Камчатки и в Анадыре. Не встретишь ее разве что в горных реках.

Для некоторых рыболовов неожиданным может показаться утверждение, что щука обыкновенная — "двоюродный" родственник тайменей, лососей, сигов, хариусов, корюшек, т.е. рыб из отряда Лососеобразных. Однако это именно так: сегодня к лососеобразным относят и семейство Щуковые (Esocidae). Кстати, североамериканские щуки — полосатая, красноперая и маскинонг — прямая родня нашей хищнице.

"Продвинутые" рыболовы прекрасно знают, что обычно щука держится в неглубоких, заросших травой участках водоемов, близ берегов. Только крупные особи обитают на глубине, под кручами, в русловой зоне реки или водохранилища. Часто такую хищницу величают "фарватерной щукой". Неприхотливые к внешним условиям среды обитания, хищницы могут жить даже в водоемах с кислой реакцией воды (с пониженным рН до 4,75).

Обыкновенная щука в зрелом возрасте является одиночным хищником-засадчиком, терпеливо поджидающим добычу в укрытии. Молодые щуки могут охотиться и в небольших стаях. Однако ошибочно мнение, что эта рыба ведет сугубо "затворнический" образ жизни. Если пища сама не плывет к охотнице, щука может легко перемещаться по водоему в поисках потенциальных жертв. Взрослые щуки для обнаружения добычи пользуются преимущественно зрительной и сейсмосенсорной (с помощью боковой линии ) ориентацией, а не полагаются на восприятие лишь химических запахов. Молодь щук в темноте (когда невозможно использовать зрение) не способна питаться неподвижным кормом, т.е. таким, который не создает звуковых колебаний, улавливаемых органами боковой линии .

Своеобразная форма тела позволяет щуке в момент атаки развивать высокую бросковую скорость — до 2,79 м/с (более 10 км/ч), с которой не могут сравниться бросковые (при испуге) скорости плотвы (1,22 м/с), уклейки (0,5 м/с) или окуня (1,65м/с).

В водоеме любая хищница имеет свой охотничий участок, площадь его зависит от размеров щуки (обычно от 20-30 м2 для мелкой килограммовой "травянки" до 50-70 м2 для "фарватерной щуки"). Участок освобождается лишь при вытеснении хищницы более крупной рыбой, либо при поимке ее рыболовом или же временной "сдаче в аренду" сытой щукой, переваривающей добычу в близлежащих зарослях. Шведские ученые определили, что крупная щука для засады использует точно такую же акваторию, как и мелкая хищница — и это при любых плотностях расселения рыб-жертв. При оценке эффективности групповой и одиночной охот щуки обыкновенной отмечено, что одиночка прибавляет в массе гораздо быстрее, чем стайная хищница. Кстати, этими же исследованиями показано, что у окуней наблюдается противоположная зависимость роста.

Взрослая щука — типичный рыбоядный хищник. Но в отдельные периоды жизни не брезгует и червями, лягушками, нападает на переплывающих водоем мышевидных грызунов. Любая пойманная рыба заглатывается щукой с головы (схваченную поперек тела добычу хищница сначала резко разворачивает в пасти, а затем проглатывает). Так как жаберные перепонки не прирастают к межжаберному промежутку (вспомните и сравните нижние, "горловые", части голов щуки, окуня и плотвы, например) и не срастаются между собой, щука имеет возможность очень широко разевать пасть, свободно заглатывая добычу более высокотелую, чем она сама.

Добыча переваривается щукой около недели, в течение которой хищница неподвижно стоит в зарослях подводной растительности и не питается.

По наблюдениям опытных рыболовов, щука не выносит присутствия сома, а в западных водоемах России — и тайменя, причем даже небольших размеров: там, где яма занята хищником-конкурентом, зубастая "дама" любителю рыбалки никогда не встретится.

По темпам роста щука уступает только сому, и может достигать 1,5 м в длину и 30-35 кг массы. Причем в высококормных водоемах годовой прирост массы тела может превышать 1-1,5 кг. Зубы у хищницы растут на межчелюстных костях, небе, у основания жаберных дуг, на нижней челюсти и даже на языке. Щучьи зубы могут складываться и "утопать" в слизистой оболочке ротовой полости — благодаря тому, что корень челюстных зубов подвижно сращен с костью. Когда какой-либо зуб выпадает или ломается, рядом с ним поднимается из десны сложенный ранее зуб. Если хищнице попадается сильная добыча, она удерживается в пасти не только клыками, но и поднимающимися "запасными" зубами.

Максимальный возраст пресноводной хищницы не превышает 20 лет, хотя в научной литературе имеется одно достоверное указание о 33-летней щуке.

Л.П. Сабанеев в своей известнейшей книге "Рыбы России" ссылался на немецкие источники, описывавшие "историческую щуку императора Фридриха II Барбароссы", достигавшую 5,7 м длины, массы 140 кг и возраста 267 лет. В настоящее время доказано, что это — не более чем красивая легенда: почти шестиметровый скелет хищницы, хранящийся в замке Лаутерн, составлен из позвонков нескольких крупных щук.

Такие же байки (например, о 2-метровой "царицынской щуке царя Бориса Федоровича",162-летней "маасской хищнице" и т.д.) до сих пор перепечатываются некоторыми рыболовными изданиями как достоверные факты.

Профессор-ихтиолог К.Ф. Кесслер в своих работах (1856, 1877) отмечал, что в Онежском озере встречаются щуки массой до 64 кг.

В труде "Современное рыболовство р. Днепра в районе от порога Вильногодо устья р. Ингульца (1925-1927 гг.)" Ф.Ф. Егерман ссылается на слова днепровских рыбаков, утверждавших о наличии в Днепре 65,5-килограммовых щук, хотя в это же время И.Я. Сыроватский (1929) упоминает об очень редких пудовых щуках. Обычными, по его словам, можно назвать 20-30-фунтовых (8-12-килограммовых) хищниц.

В 1998 г. на Карачуновском водохранилище (Украина, Днепропетровская область) в сети попалась щука массой 17,5 кг, ее длина превысила 120 см. Хищница массой 17 кг 450 г была поймана на Днепровском (Запорожском) водохранилище во время промыслового лова летом 1996 г. Причем в руки промысловиков попала больная, сильно истощенная рыба, потерявшая, по мнению специалистов, 2-4 кг массы. Спустя два года (летом 1998 г.) в канале "Днепр-Донбасс" была поймана щука массой 18,5 кг (к сожалению, долгожительница попалась в браконьерскую сеть).

Размножение. В водоемах центральных областей России "таинство щучьей любви" начинается в марте-апреле и может длиться до 1 месяца. К местам будущего нереста рыбы "подтягиваются" еще с зимы, рассредоточиваясь по зарослям подводной растительности. Отмечено, что преднерестовые миграции щук происходят при устойчивом атмосферном давлении. Если же погода оставляет желать лучшего, давление "скачет", производители остаются на прежних позициях, пережидая неблагоприятные условия.

По предпочтениям к нерестовому субстрату, т.е. опорному элементу для выметанной икры, щука обыкновенная относится к так называемым "фитофилам". Для нереста "любителям растений" (так переводится этот термин) необходимы заросли растительности, на стебли и листья которых щука откладывает икру, причем для нее не имеет особой важности — вегетирующее (растущее) это растение или отмершее.

Первыми начинают нерест крупные особи, затем средние по размерам, и завершают брачные игрища самые мелкие, впервые нерестующие особи (возрастом 3-4, иногда, особенно в южных водоемах, и 2 года). Благодаря очередности подхода производителей разной массы, на нерестилищах многих водоемов СНГ наблюдаются своеобразные "волны" нереста щук. К примеру, на реке Неман в Белоруссии первый подход крупных икряных самок со свитой начинается подо льдом, второй, обычно самый массовый, — во время начала паводка, третий совпадает по срокам с нерестом лягушек и жаб.

Во время икрометания одну самку обычно сопровождают несколько самцов (максимум 5). В любовном угаре рыбы могут выходить на отмели с глубиной 10-15 см и настолько "теряют голову", что вплотную подпускают человека, с фатальными для себя последствиями: в некоторых водоемах браконьерами выбивается или вылавливается до 30-40% нерестового стада щуки.

Икра щуки крупная, клейкая, в течение 3-4 дней после нереста она остается прилепленной к подводной растительности, а затем опускается на дно. Отдельные икринки могут налипнуть на лапы водоплавающих птиц и переноситься ими на другие водоемы, где происходит дальнейшее развитие щуки.

Выклюнувшиеся через 8-12 суток личинки (и в дальнейшем — молодь) надолго задерживаются в местах нереста, находя здесь обильное питание. Часто, оставаясь на полоях, они в большом количестве погибают от высыхания водоемов. Щурята длиной от 15 до 60- 70 мм питаются ракообразными, в первую очередь — веслоногими рачками. Уже к июню двухмесячные "охотнички" переходят на питание молодью других рыб. "Годовики" щуки достигают массы 150 г при длине 26 см, к трем годам молодые щучки вырастают до 42 см при массе 600-700 г.

Особенности любительского лова. Для ловли щуки применяются несколько видов ловли, наиболее распространённый из которых — ловля на спиннинг. При ловле на спиннинг для приманки щуки используются такие снасти как воблеры, рипперы, твистеры, различные блёсны. Также имеет распространение ловля на живца с применением удилища, кружков, жерлиц, донок, дорожка, троллинг и так далее. В народе также известна снасть под названием «дурилка», употребляемая для зимней ловли щук в озёрах.

Рыбакам рекомендуется соблюдать осторожность при обращении со щуками: их острые мелкие зубы, направленные внутрь пасти могут нанести сёрьёзную рану неосторожному рыбаку. Для безопасного высвобождение блесны или другой снасти, оказавшийся глубоко во рту щуки используются приспособления под названием экстрактор и зевник.

Щука ловится в течение всего дня, однако для большинства водоемов есть свои лучшие часы клева. Крупная щука чаще берет в утренние часы, а при ветреной погоде — в середине дня. В серенькие дни, с небольшими дождями, ловля бывает успешнее, чем в ясную погоду. Ловят спиннингом, на дорожку, летнюю и зимнюю жерлицы, кружки, поплавочные и донные удочки и другие снасти. Однако не все способы ловли приносят одинаковый успех. Так, замечено, что на одном и том же водоеме временами щуку успешнее ловить кружками, чем спиннингом на блесну. При ловле в конце зимы она иногда хорошо берет только при блеснении, а на жерлицу с живцом — плохо.

Выбирая способ ловли, надо всегда учитывать особенности водоема. На чистых плесах с ровной глубиной ловить можно на кружки и дорожку, а при неровном дне или среди водорослей лучше применить спиннинг. На большой глубине рекомендуется отвесное блеснение зимними блеснами или ловля на донную дорожку.

В небольших речках, заросших кувшинками и водорослями, ловят одной удочкой,оснащенной мертвой рыбкой на снасточке. Идя по берегу, лучше вниз по течению, облавливают все подходящие места: омуточки, «окна» среди водорослей и кувшинок, плес, расположенный за перекатом. Если дно чистое, снасточку забрасывают подальше и, дав ей лечь, медленно, с перерывами, проводят ее около дна, то немного поднимая, то опуская плавными движениями удилища. Почувствовав поклевку, останавливаются, слегка ослабляют натяжение лесы и через 30-40 сек. делают не резкую подсечку. Если щука берет вяло и долго держит рыбку в зубах не заглатывая, ждут с подсечкой до тех пор, пока леса не начнет уходить в воду.

Иногда, в особенности в небольших речках, щуку успешно ловят на лягушку. Применяется тот же способ, что и при ловле на мертвую рыбку. Не допуская, чтобы лягушка погружалась, в верхнем слое воды не спеша тянут ее на себя. Зная, где обитает щука, можно ловить ее в этих местах на поплавочные удочки. Ставить их лучше на чистом месте, поблизости от осоки или камыша. Пускать живца следует в полводы. Удобно удилище, оснащенное пропускными кольцами и катушкой — это позволяет плавно забрасывать живца. Чтобы он не закручивал лесу, следует применить оснастку. Живцами служат плотва, елец, пескарь, карась, ерш, окунь. Их лучше надевать на снасточку из двух одинарных крючков. Применение тройников нередко приводит к тому, что щука, схватив живца поперек, накалывается и отпускает его. При ловле на живца не следует спешить с подсечкой. Лучше немного подождать, не натягивая лесу, и подсекать только при движении щуки в сторону, после поклевки и остановки. Поклевка у щуки бывает различной. Обычно она решительна и резка, но при вялом клеве — осторожна и похожа на задев за мягкую траву. Сытая щука берет неохотно, но бывают случаи, когда в желудке пойманной щуки обнаруживают недавно проглоченную крупную рыбу.

Интересна ловля щуки спиннингом. Можно отметить только некоторые особенности. Спиннингом щуку ловят успешно ранней весной в небольших, быстро просветляющихся речках, когда еще нет водной растительности, за которую цепляется блесна. Щука в это время часто выходит на мелкие прогреваемые солнцем места. В мелких речках обычно лучше бросать блесну вдоль берега — вниз по течению. Блесны для этой ловли можно брать среднего размера, типа «шторлек», «уральская», «норич», «универсальная», «трофимовская». Летом, когда ловля щуки на блесну временами бывает малоуспешной, применяют медные и латунные потускневшие блесны. Иногда имеет значение и размер блесны. При плохом клеве можно попробовать ловить на глубине на очень крупные колеблющиеся блесны — длиной 12-18 см.

Темп ведения блесны зависит от ее формы, веса и условий ловли. Надо, помнить, что при ловле щуки замедленное ведение блесны дает лучшие результаты. Иногда щука провожает блесну до берега или лодки, но не берет ее. Если она преследует блесну, чуть увеличивают скорость ведения. Если «провожающая» щука не взяла и на следующих двух-трех забросах, блесну меняют или используют мертвую рыбку на снасточке. Часто при неудачной ловле блеснами мертвая рыбка с успехом заменяет любые блесны. Там, где щуку ловили подряд несколько дней, полезно сделать перерыв — временно перейти в другой район водоема.

Зимняя ловля щуки требует хорошего знания водоема, в особенности рельефа дна. Необходимо изучать места и время подхода щуки к берегу. Только в этом случае можно достичь успеха.

Описание щуки из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

По своей хищности, повсеместному распространению и величине, которой уступает только далеко не столь многочисленному сому, щука, несомненно, составляет одну из наиболее замечательных и наиболее известных пресноводных пород рыб. Хищность, прожорливость и проворство ее вошли в пословицу; она не водится только в небольших стоячих водах и то с многочисленными исключениями; во многих местностях, наконец, она достигает 32, даже 48 и более килограммов веса и 2-метровой длины.

Уже по одной наружности щуки можно судить о ее проворстве и хищности. Почти цилиндрическое туловище оканчивается огромной длинной к плоской головой, имеющей вид челнока, с выдающейся нижней челюстью; широкая пасть ее усеяна сверху и снизу сплошными острыми скрестившимися зубами. Длинная и плоская голова, напоминающая крокодилью, и далеко отодвинутый назад спинной плавник отличают ее от всех других пресноводных рыб. Глаза у щуки сравнительно очень подвижные: она почти так же хорошо видит над собой, как и сбоку. Чешуя щуки мелкая, гладкая; спина у нее темная, бока туловища серые или серовато-зеленые с более или менее значительными желтоватыми пятнами и полосками; беловатое брюхо обыкновенно усеяно сероватыми крапинками; непарные плавники буроватые с черными крапинками или извилистыми каемками, парные — оранжевого цвета.

Цвет этой рыбы, впрочем, весьма изменчив; вообще щука бывает тем темнее, чем она старше; то же самое замечается и в глухих и иловатых озерах, где вся рыба заметно чернее, нежели в озерах и реках с песчаным дном. Кроме того, замечено также, что в северной России щуки бывают всегда заметно светлее и пестрее, нежели в южной. Щурята в течение первого года жизни всегда бывают более или менее темно-зеленого цвета; на 2-м году основной зеленый цвет сереет и на нем уже резко выделяются бледные пятна, которые на третьем году становятся желтыми. В подмосковных губерниях различают по цвету и местопребыванию две разновидности — крупную донную, черную щуку, живущую в ямах на большой глубине, и мелкую щуку-травянку, зеленоватую, живущую на мелких местах. Этим разновидностям соответствуют так называемые апрельчуки и марчуки юго-западной части нашей страны, из которых первые крупнее и темнее последних и нерестятся позднее, в апреле. Марчуки же редко достигают 2,5-3 кг веса. По моему мнению, всякая щука может сделаться донной или травяной, но несомненно, что большинство этих рыб, достигнув известного возраста, поселяется в глубоких местах.

Щука достигает огромной величины и глубокой старости, 16-килограммовую щуку можно найти всюду. У нас самые крупные щуки водятся в северных реках и озерах, вероятно, по причине их меньшей доступности сравнительно с южнорусскими. В Каме и в глубоких бочагах многих уральских небольших рек изредка попадается 48-килограммовая; также в некоторых илистых озерах Приуральского края; в оз. Увельдах напр., была поймана лет 25 назад щука в 56 кг. 64-килограммовые щуки, по свидетельству проф. Кесслера, встречаются в Онежском озере, тогда как в Ладожском эти хищники редко бывают более 16 кг весом.

Самые огромные щуки водятся, по-видимому, в Вычегде и других северных реках. По свидетельству Арсеньева, монахом Ульяновского монастыря поймана здесь на дорожку, т. е. на ходовую блесну, щука в 80 кг. Тот же писатель рассказывает следующий интересный случай. В Нювчимском заводе (в 30 километрах от Усть-Сысольска) в пруде речки Нювчима рабочие в июле 1885 года услыхали у шлюзов необыкновенную возню; масса рабочих увидала голову громадной щуки, которая схватила поперек другую, более 1,5 м, следовательно, около 16 кг весом; возня продолжалась около десяти минут, наконец пойманная перестала биться, и победительница опустилась с ней на дно.

Сибири очень крупные щуки, кажется, встречаются реже, чем в северной России, и только в озерах. Аргентов говорит о 2-метровых щуках (может быть, это другой вид) в озерах водной системы р. Колымы, но других указаний о больших щуках не имеется. Весьма возможно, что причина редкости больших щук в сибирских и южнорусских реках — совместное жительство с более сильным хищником. Крупная таймень в Сибири, а на юге России большой сом легко могут справиться и с 16-килограммовой щукой.

Язь — Leuciscus idus (Linnaeus, 1758)

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:49:02 GMT

Язь — Leuciscus idus (Linnaeus, 1758)
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: Cyprinus Idus, Cyprinus Orfus, Cyprinus Jeses, Idus melanotus, Squalius oxianus, Idus oxianus, Idus idus)

Внешний вид и морфология. Язь — довольно красивая рыба, имеет внешнее сходство с плотвой. Чешуя его имеет сильный золотистый оттенок, особенно заметный на жаберных крышках. Тело умеренно удлиненное, более высокое, чем у голавля. Голова небольшая, лоб выпуклый. Рот косой, конечный, его вершина расположена заметно ниже уровня середины глаза. Окраска тела серебристо-желтоватая. Все плавники красноватого оттенка, особенно ярко окрашены брюшные и анальный. Радужина глаза зеленовато-желтая. Анальный плавник выемчатый. Плавниковая формула: D III 8 (7-9), A III 9-12.

Живет до 15-20 лет. Может достигать длины до 1м и массы 6-8 кг, но обычные размеры 30-50 см и масса около 1 кг.

Чешуя мелкая, в боковой линии 55-63 чешуи. Жаберных тычинок 10-13 (9-13), они короткие и редкие. Глоточные зубы двурядные, 3.5-5.3. Позвонков 44-46.

Систематика. Обычно выделяют два подвида: номинативный подвид Leuciscus idus idus (Linnaeus, 1758) и Leuciscus idus oxianus (Kessler, 1877) — в бассейне Аральского моря. Существует также цветовая аберрация язя под названием орфа, или золотой язь. Кариотип: 2n=50, NF=88.

Образ жизни. Обитает в реках и озерах, предпочитает глубокие заводи с замедленным течением, ямы и омуты, места с глинистыми и заиленными грунтами. Стайная рыба. Язь стоит в ямах с хрящеватым или иловато-глинистым дном, собирается у мостов, у затонувших коряг; особенно любит стоять у омутов ниже плотин, откуда выходит к перекатам и к местам с быстрым течением на кормежку. Часто язь разгуливает у самых берегов, особенно после сильных дождей. Как и всякая рыба, язь лучше всего берет после нереста.

Питание. Эврифаг. Поедает падающих в воду насекомых, линяющих речных раков, дождевых червей, личинок насекомых, мелких моллюсков и некрупных рыб. Язь считается рыбой нехищной, но в действительности же, достигнув веса 300-400 г, он уже частично питается мальком, а во взрослом возрасте становится настоящим хищником.

Размножение. В реках для размножения поднимается вверх, заходя в притоки. Из озер на нерест идет во впадающие в них речки. Половозрелым становится в 4-летнем возрасте. Нерест во второй половине апреля при температуре воды 5-7° С. Икру мечет на перекатах с каменистым дном и быстрым течением, может откладывать икру и на другой твердый субстрат (коряги и сваи). Плодовитость от 39 до 114 тыс. икринок. Нерест дружный, проходит за 2-3 дня. Икра 1,9-2,3 мм в диаметре с густо сидящими мелкими ворсинками на оболочке, клейкая. Развитие при температуре воды 10-12° С длится около 17 сут, что много дольше, чем у других видов этого рода. Личинки выклевываются на более поздних стадиях развития при длине 8,7 мм

Распространение. Широко распространенный вид. Его ареал простирается от бассейна Рейна на восток до Западной Якутии, включая реки Северного Ледовитого океана, от бассейна Белого моря (Поной, Варзуга и озера Имандра, Ковдозеро) до бассейна Лены. Реки Черноморского бассейна, от Дуная до Кубани (в Крыму отсутствует), и северной части бассейна Каспия (Волга, Урал, Эмба).

Хозяйственное значение. Довольно многочисленный промысловый вид во многих частях ареала. Большое промысловое значение имеет в бассейнах Оби и Иртыша и в других водоемах Западной Сибири. Объект любительского рыболовства.

Особенности любительского лова. Язь — рыба стайная. Поэтому в тех местах, где его много, возможна специальная ловля язя на спиннинг. Обычно же его ловят попутно при ловле другой рыбы. Снасть и приемы ловли язя почти не отличаются от снасти и приемов, применяемых при ловле голавля. Подсечка язя вследствие его резкой хватки необязательна. Лучшей блесной для ловли язя считается Спиннер не крупнее 1,5 см или блесна, применяемая для ловли голавля, желтая или никелированная, с соответствующим тройником.

В язевых местах случалось ловить эту рыбу и на Байкале в 6-7 см с тройником N 8,5, причем попадались не только язи, но и подъязки весом 200-300 г. Бывает, что подъязок зацепляется за большой тройник так, что наглухо замыкает себе рот всеми тремя рожками. Это особенно удивительно потому, что тройник шире рта подъязка, так что ввести ему в рот этот тройник невозможно без применения некоторого усилия.

На спиннинг язь ловится с весны и почти до самого ледостава. Клев его начинается с рассвета и продолжается часто до 11 ночи. Лучшие результаты дает ловля на утренней и вечерней зорях. Ниже плотин, в сильной струе, язь хорошо берет и среди дня. Так как язь кормится и в начале ночи, то ловля его в это время может оказаться очень добычливой; если рыболов умеет производить забросы вслепую, то ему следует использовать это обстоятельство.

При посадке язь начинает кувыркаться на одном месте, проявляя довольно значительное, но кратковременное упорство. Быстро утомившись, он прекращает сопротивление и всплывает на поверхность воды. Подведенный близко к берегу, он из последних сил повторяет свой маневр, после чего его можно спокойно вытаскивать на берег.

Описание язя из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Это, бесспорно, одна из наиболее известных рыб. Язь легко отличается своим толстым телом, довольно широкой, укороченной головой, маленьким косым ртом и цветом плавников. Всего более походит он на голавля, но у последнего голова гораздо шире, туловище имеет почти цилиндрическую форму, чешуя крупнее и пасть шире. Глоточные зубы язя почти такие же, как и у шерешпера, но он гораздо шире и короче последнего и заднепроходный плавник у него значительно уже (39-10).

Язь очень красив, особенно весной. В это время почти все тело его принимает металлический блеск: жаберные крышки ("щеки") и голова кажутся как бы вылитыми из золота; когда он поворачивается на солнце, цвета его быстро меняются, и он представляется то серебряным, то золотым, то почти темным; нижние плавники как бы окрашены киноварью, а иногда и спинное и хвостовое перо принимают красноватый оттенок. Вообще спина у него иссиня-темная, хотя и светлее, чем у плотвы и голавля, бока туловища беловатые, брюхо серебристое, спинной и хвостовой плавники темные, все остальные красные; глаза зеленовато-желтые с темным пятном наверху. Следует заметить, однако, что язь, смотря по местности, а также и возрасту, представляет иногда более или менее значительные различия. Молодые язи, называемые обыкновенно подъязками, значительно светлее и серебристое, и плавники их заметно бледнее.

По своей величине язь принадлежит к крупным карповым рыбам; обыкновенная длина его 35-53 см, а вес 2-2,8 кг; он редко весит более 4 кг, но попадаются язи-гиганты в 6, даже 8 кг. Такими огромными язями славится, например, озеро Сиг, в окрестностях города Осташкова (Тверск. губ.). Очень крупные язи встречаются, по свидетельству Домбровского, также в небольших реках Киевской губернии.

Язь в большем или меньшем количестве водится во всех странах Европы и в большей части Сибири; его нет только в Южной и Юго-Западной Европе начиная с восточной Франции. В России он имеет весьма обширное распространение и встречается почти всюду, за исключением самого Крайнего Севера; в Финляндии он найден выше Полярного круга; также довольно обыкновенен в Северной Двине и, по Кесслеру, доходит до Печоры. В Закавказье язь не найден, а в Туркестанском крае он заменяется другим близким видом и изредка попадается в Печоре. Всего многочисленнее он, по-видимому, в реках Волжского бассейна и в средней и восточной России, а на юге водится уже в меньшем количестве; в низовьях больших рек даже и очень редок, а в Днестре, кажется, вовсе не встречается. За Уралом он принадлежит к самым обыкновенным рыбам, особенно в озерах Пермской и Оренбургской губ., и идет очень далеко на восток, по крайней мере до Байкала, а, быть может, и далее. В Туркестанском крае язь заменяется другим близким видом, а на Кавказе тоже не был найден.

Язь избегает горных, очень быстрых и холодных рек и предпочитает более глубокие реки с довольно тихим течением, также речные пруды и проточные озера. Особенно изобилует язями или, вернее, подъязками среднее течение Москвы-реки, где эта порода является почти преобладающей. В средней России довольно много т. н. язевых рек. Например, в р. Истре, Клинского уезда, Московской губ., по свидетельству сведущих рыболовов, водятся в большом количестве только две породы рыб — щуки и язи, притом преимущественно крупные, так как мелочь поедается щуками.

Вообще, по моим наблюдениям, язь находится как бы в некотором антагонизме с голавлем и там, где последний многочислен, встречается лишь в небольшом количестве и наоборот. Несомненно, однако, что язь, как рыба менее прихотливая, всюду мало-помалу вытесняет голавля, но и в настоящее время у нас он повсеместно имеет как в промысловом, так и в охотничьем отношениях большее значение, чем голавль.

Язь принадлежит к самым выносливым рыбам и легко выносит резкие перемены температуры и, до известных пределов, порчу воды без вредных последствий. Так как он ловится на удочку почти круглый год, за исключением одного или двух зимних месяцев, вернее, за исключением периода лютых морозов, то настоящей зимней спячки, как у сазана, сома, осетровых, мирона, отчасти голавля, у него быть не может. С первыми признаками близкого наступления весны, в средней полосе уже в феврале, язь начинает мало-помалу выходить из глубоких мест, где зимовал, к закраинам или полыньям. Едва ли в это время он не собирается в еще более значительные стаи по возрастам, чем зимой. Настоящий его ход или, точнее, подъем вверх по течению начинается со вскрытием реки, раньше всех рыб, не исключая даже щуки (которая часто выходит в заводи и поймы). Во время ледохода, когда река начнет разливаться, язь держится около берегов, но из русла в пойму, однако, не выходит, за исключением поемных озер, соединенных с рекой протоками. Так как притоки большей частью очищаются от льда и вступают в берега ранее рек, в которые впадают, то язи весьма охотно входят в эти притоки и затем уже здесь нерестятся.

Как далеко поднимаются язи вверх по течению — сказать трудно, и мнения относительно этого довольно противоречивы. Подмосковные рыболовы полагают, что большая часть язей или, вернее, подъязков приходит в черту столицы из Оки, т. е. километров за 150-200. Очень может быть, что некоторая часть язей действительно приходит сюда из Оки, но, по моему мнению, огромное большинство этой рыбы вряд ли поднимается здесь больше чем на 20-30 км. Доказательством служит большая редкость ловимых весной (как и в прочее время года) крупных язей, между тем как в нижнем течении язи, т. е. рыбы не менее 1-1,2 кг, попадаются на удочку всегда чуть ли не чаще, чем подъязки: столичные рыболовы ловят на одного язя по крайней мере 100 подъязков, не давая им достигнуть большого роста. Весьма вероятно, что язи, особенно несколько раз побывавшие на крючке, спускаются здесь в низовья реки, более безопасные от рыболовов. Известно достоверно, что язи попадаются столичным рыболовам в течение очень небольшого промежутка времени, вскоре после нереста; затем они пропадают, т. е. скатываются вниз, на прежние места,- и тем скорее, чем сильнее вода пойдет на убыль. Напротив, после теплых весенних апрельских дождей "выход" язя всегда бывает значительнее, и рыба ловится более крупная. По замечанию одних рыболовов, язей и подъязков поднимается тем больше (и дальше), чем долее вода шла на прибыль и чем медленнее она сбывала. Другие же, наоборот, приметой обильного "выхода" и хорошего весеннего лова считают очень высокую воду и ее быструю убыль. Первое замечание должно быть вернее, но весьма возможно, что внезапная и сильная убыль воды заставляет язей укрываться временно на глубинах.

Что касается скорости, с которой совершается подъем язя вверх по течению, то есть некоторые основания думать, что она должна быть весьма незначительна, вероятно около десятка километров в сутки. Кроме того, он часто задерживается в удобных местах, а при сильной убыли воды несомненно даже уходит назад, хотя бы еще не успел выметать икру, как бы инстинктивно опасаясь остаться на мели. Нерестятся ли язи каждогодне на одних и тех же местах — достоверно неизвестно, но это весьма вероятно ввиду того, что удобные места для нереста вообще довольно редки.

В больших реках, например Оке, Волге, Каме и подобных, можно положительно сказать, что язь икры вовсе не мечет, кроме верховьев.

Для этой цели он поднимается во второстепенные притоки, даже в небольшие речки, но не особенно высоко, хотя дальность подъема и находится в зависимости от созревания половых продуктов, а именно особи, которые должны выметать икру раньше, поднимаются выше по реке или ее притоке. В Москве-реке и, вероятно, во многих других небольших, хотя и судоходных реках язи нерестятся всего ранее в верховьях и в притоках, если последние не перегорожены каменными плотинами.

По-видимому, язи всегда идут руслом реки, не вступая в пойму, но выбирают, конечно, более слабое течение, у пологих берегов, почему чаще встречаются весной на песчаных или хрящеватых местах. Это не мешает язям преодолевать довольно сильное течение и значительные препятствия в виде, например, заколов и язов. Если последние выдаются над водой не более 70 см, то большинство язей перепрыгивает через преграду. При этом они, как мы увидим далее, выказывают „немало ума и сноровки. По мнению некоторых рыболовов, прыжки язя могут достигать до 1,5 м вышины, но это, конечно, преувеличение.

Подъем язей вверх по реке и в ее притоки обусловливается не столько мутью полой воды, засаривающей жабры рыбе и заставляющей ее уходить на пойму или плыть против течения, сколько необходимостью своевременно приискать удобное место для нереста. Язь, вместе со щукой, окунем и ельцом, принадлежит к числу рыб, мечущих икру ранней весной, но как на юге, так и на севере он нерестится, лишь когда река пойдет в берега, очистится от мути и несколько потеплеет, т. е. когда лед совсем растает. А так как в притоке и верховье реки эти условия наступают ранее (тоже в озерах, которые долго остаются покрытыми льдом), то понятно, почему во многих больших реках и озерах язи вовсе не выметывают икры и почему они так настойчиво лезут даже в незначительные ручьи. По моим наблюдениям, язь начинает нереститься вместе с набуханием березовой почки, когда сойдет почти весь снег даже в хвойных лесах, прекратятся утренники и вода достигнет температуры 10° R, река войдет в берега, а прибылой воды (например, в Москве-реке) останется менее 70 см.

В средних губерниях это обыкновенно бывает около средины апреля, ранее или позднее, смотря по весне). На Москве-реке в большинстве случаев язь нерестится во второй половине апреля, редко в последних числах, но в исключительно теплые весны гораздо ранее. Например, в 1890 году почти весь язь выметал икру в конце марта. На юге язи постоянно мечут икру в марте, входя с этой целью в небольшие реки; на севере же, а также в некоторых озерах средней части Уральских гор нерест замедляется до начала, а быть может и середины мая. Язь "играет" довольно дружно: при благоприятной, теплой, хотя бы и дождливой погоде в данной местности он кончает нерест в 2-3 дня; но разница времени нереста в верховьях и низовьях реки (напр. Москвы-реки), между рекой и ее притоком с другой стороны, может по упомянутым выше причинам достигать 7, даже 10 дней. Резкая перемена погоды значительно затягивает нерест, т. е. особи, не успевшие еще выметать икру, выпускают ее, когда минет холодное ненастье, но это бывает относительно редко. Судя же по тому, что молодь язя никогда не бывает так разнокалиберна, как, например, у плотвы, сазана и голавля, надо полагать, что вся икра выпускается в один, а не в несколько приемов — и "добавочного" нереста у язя, по-видимому, не замечается.

Поднимается вверх по течению и нерестится только рыба, достигнувшая половой зрелости,- не менее 200 г, а большей частью в 300- 400 г весом; мелочь же остается на местах или заходит в пойму и в заливные озера. Молошники всегда заметно менее ростом и многочисленнее самок, но далеко не в такой степени, как у голавлей. Несомненно, что язи или, вернее, подъязки, нерестятся, достигнув 2-летнего возраста. Прежде всех трутся самые крупные язи, от 2 кг и выше, затем средние и, наконец, мелкие — подъязки, конечно, и самые многочисленные. Некоторые полагают, что сначала трутся мелкие, но это мнение опровергается тем, что на удочку попадаются сначала язи без икры, а потом уже подъязки. Мелкие подъязки, или подъязики, от 200 до 300 г, кажется, трутся почти одновременно с плотвой, т. е. неделей, двумя позднее нерестования язей. Так как прирост рыбы даже в одной местности бывает различен и зависит от изобилия летнего корма, то один год идет более мелкий, в другую весну более крупный подъязок, и разница эта может быть весьма значительна.

Численность стай зависит также .от этих условий, но вообще стаи бывают тем больше, чем рыба мельче. Мелкий язь, или подъязь, идет иногда тысячными рунами, особенно из озер; настоящие же язи, т. е. рыбы 1 -1,2 кг, поднимаются весной и трутся лишь сотенными стаями, и то не всегда, а крупные встречаются только десятками. Нерест всегда совершается одновременно всей стаей, а не семейно, как у щук, сазанов и других рыб, но с большим шумом и плеском, которые часто, впрочем, проходят незамеченными, потому что нерестилищем служат большей частью довольно бурливые перекаты с крупными камнями, реже хрящем. Кроме того, язи охотно выпускают икру около старых свай, оставшихся от разных подводных сооружений (мостов, купален), а в реках на корнях прибрежных деревьев, в корягах, на упавших в воду деревьях и т. д., но непременно на течении; в камышах и тростнике (прошлогодних) язи вряд ли когда выпускают икру, разве в крайних случаях.

Самый нерест совершается главным образом вечером и утром, но в теплую погоду продолжается всю ночь без перерыва. Разгар игры бывает все-таки в сумерках и на рассвете и выражается в выпрыгивании и "плаве", тем более частых, чем мельче самое нерестилище. Кажется, плавятся и прыгают преимущественно молошники, которые многочисленнее, тоньше, мельче и светлее самок; притом голова и чешуя у самцов усеяна множеством мелких бородавочек, однако не таких крупных и жестких, как у самцов плотвы, и сравнительно очень быстро исчезающих. В это время язи теряют свою обычную осторожность и легко становятся добычей рыбаков с их сетями.

Икра язей желтоватого цвета, величиной с мелкое просяное зерно, и ее вообще трудно отличить от икры других карповых рыб. Количество этой икры довольно значительно: у 1,2-килограммовой самки насчитывается около 70 000 икринок. Оплодотворенные икринки прилипают к указанным подводным предметам, но значительная часть уносится течением и становится добычей налимов и пескарей, хотя и не в таком количестве, как икра рыб, нерестящихся позднее. Вообще можно принять за правило, что чем позднее нерестится рыба, тем больший процент икры поедается другими рыбами.

Молодь выклевывается, смотря по состоянию погоды, через 7-10 дней и первые дни держится на местах вывода, укрываясь за камнями и другими подводными предметами. Примерно через неделю мальки переходят в более тихие и безопасные места, к берегам, и держатся около плотов, купален, на слабом течении. Урожай молоди язя, да и многих других рыб, в небольших, хотя и судоходных реках средней России зависит главным образом от весенних, т. е. майских, паводков. Эти последние сносят вниз и забивают большую часть еще неокрепшей рыбешки и гораздо гибельнее для нее, чем все хищники.

Выметав икру, язи в озерах скрываются в глубину, откуда через несколько дней выходят жировать на песчаные отмели. В реках же они обыкновенно начинают немедленно скатываться вниз, на свои обычные летние (и зимние) становища. Скатывание это совершается' днем, не стаями, а в разбивку — поодиночке, но к вечеру они снова собираются на ближайшей яме, вообще глубоком месте, откуда ночью выходят жировать на мели, выше ямы. Так как к этому времени на шлюзованных реках, напр. Москве-реке, уже начинают ставить плотины, до этого разобранные, то очень часто случается видеть покатных язей, прыгающих вниз с забираемой плотины. При этом они не выпрыгивают торчком, как это делают в таких случаях голавли, а как-то перекувыркиваются через голову. Нередко им случается падать в лодки, поставленные под плотиной. Наоборот, язь, уже остановившийся ниже плотины, как только заслышит, что течение значительно уменьшилось, снова идет кверху, и если плотина еще невысока не выше 70 см, то успевает перепрыгнуть через эту преграду. Впрочем, число соскакивающих значительно превышает число перепрыгивающих, между тем как у голавлей замечается обратное.

Пока вода еще мутна и язи очень голодны, они кормятся весь день, но затем они жируют только по ночам, поздним вечером и ранним утром, а когда вода совсем очистится и они отъедятся,- только ночью. В Москве-реке, в черте столицы, достойна внимания жировка язей или, вернее, подъязков около устьев Неглинки и Яузы, несущих массу корма. Я полагаю, что по этой причине здесь останавливается так много самых неприхотливых к качеству воды рыб — плотвы и язя. На первый взгляд мыльные воды Неглинки и черные Яузы должны быть смертельны для всякой рыбы; однако эти воды служат как 6bi естественной притравой очень многим, даже довольно прихотливым рыбам. У всех водостоков на Москве-реке, хотя бы самых зловонных, всюду, где спускают краску с фабрик, всегда, особенно же весной, держатся или по крайней мере временами подходят даже голавль и лещ. За исключением очень немногих ядовитых веществ, отбросы фабрик и заводов или безвредны, или даже полезны для рыбы. Даже нефть, плавающая по нашим рекам в изобилии и смущающая многих ученых, вредна только тем, что сильно портит вкус рыбы, которая начинает отзываться керосином. Последний, как известно рыболовам, может даже служить для сдабривания приманки, так как запах его привлекает рыбу. Даже мелочь нисколько не смущается нефтью и другими плавающими на воде гадостями и охотно плавает около. Язи в особенности любят почему-то мыльную воду и весной в банные дни около впадения Неглинки их ловят в огромном количестве. Весьма странно, что рыба может пребывать довольно продолжительное время в воде, издающей такое зловоние, что не всякий рыболов в состоянии его вынести. Наблюдения показывают, что для многих рыб температура воды гораздо важнее ее качества и что в грязной, но холодной проточной воде рыбы уживаются зачастую лучше, чем в чистой, но теплой стоячей. Какое огромное влияние имеет температура воды, видно из того, что та же рыба, которая живет недели в небольших садках удильщиков-рыболовов весной и осенью, летом снет через несколько часов. Теплая грязная вода с мостовых, после летнего дождя в Москве, влияет на рыбу самым гибельным образом, особенно на пескарей и раков.

Окончательно устанавливаются язи на летних становищах, по-видимому, через 3-4 недели по окончании нереста; в Москве-реке, например, около середины мая, после того, как совсем запрут все плотины. В больших судоходных реках, в которых прибылая вода держится гораздо дольше, по всей вероятности эти рыбы, как и все другие, становятся оседлыми позднее, чем в притоках. Повсеместно как в реках, речках, так и проточных прудах и озерах язь выбирает своим постоянным местопребыванием глубокие и непременно иловатые места, избегая песчаных и каменистых. В общем становища язей аналогичны с становищами сазанов и даже по образу жизни эти рыбы имеют много сходства: язь по праву называется местами, напр. в Петербургской губ., "русским карпом". В более северных местностях, в Европейской части России, примерно от 55° с. ш., язь вполне заменяет недостающего здесь сазана. Между этими двумя рыбами замечается как бы некоторый антагонизм: они вместе не уживаются, и на севере преобладает язь, а на юге сазан.

Любимым становищем язей служат: в небольших реках — мельничные омута, в больших — глубокие иловато-глинистые ямы под крутоярами; кроме того, язи охотно держатся под мостами, около свай, под купальнями, пристанями и плотами на глубине около 5 м. Как рыба крайне осторожная, язь предпочитает места, не доступные неводу, т. е. заваленные корягами, глиняными глыбами и с неровным дном — уступами. Мелкие язи, т. е. подъязки, менее прихотливы и держатся на меньшей глубине, часто в травах, вместе с плотвой; что же касается прошлогодних подъязиков, то, по моим наблюдениям, в стоячей воде они стоят всегда около берега, в траве, а в проточной воде — на мелях со слабым течением, где собираются в огромном количестве. Мелкие подъязки, иногда, впрочем, и язи, нередко подходят, как и сазаны, к местам, где полднюет скот, который, ходя по воде, вырывает из земли личинки насекомых. Но еще больше привлекает сюда рыбу коровий помет.

В ямах и глубоких сравнительно тихих местах язи держатся также стаями, но уже менее многочисленными и густыми, чем весной; отдельные особи ведут здесь относительно более самостоятельный образ жизни. Отсюда язи нередко, особенно в тихие утра и вечера, выходят на поверхность — "плавятся", но жируют, т. е. кормятся они главным образом по ночам и на более мелких местах или даже на перекатах, вообще на течении, которое приносит им пищу. В Москве-реке, около столицы, эти ночные выходы "в струю" зависят как от дурного качества тихой воды летом, так еще более от того, что почти вся масса пищи, даваемой городом, несется "струей". Понятно, что рыба становится вереницей на течении и перехватывает плывущие мимо съедобные вещества, имеющие мало шансов попасть в заводи. Рыбы потому и любят ямы на заворотах реки, что образующийся здесь водоворот задерживает или даже поглощает все приносимое течением. Очень многие почти не покидают таких ям и выходят из них только в исключительных случаях — при резкой перемене погоды, при больших паводках, после сильных дождей.

Несомненно, что каждая прибыль воды имеет большое влияние на жизнь язей. Особенное значение имеют паводки в таких шлюзованных реках, как, напр. Москва. Усилившимся течением приносится огромное количество пищи, а потому не только язь, но и многие другие рыбы временно покидают свои становища и начинают понемногу двигаться вверх по струе, привлекаемые главным образом естественной прикормкой, отчасти мутью, побуждающей рыбу двигаться против течения и отыскивать чистую воду. Надо иметь также в виду, что в тихой и мутной воде рыбе уже трудно добывать себе пищу на глаз и гораздо удобнее подстерегать мимо плывущую, частью на слух, частью на осязание. Значение мути доказывается тем, что после каждого паводка в мелкие притоки, очищающиеся от мути ранее, заходит много рыбы, особенно мелкой и сеголетка, труднее выносящих муть и сильное течение. При более продолжительной прибыли воды язи и многие другие рыбы поднимаются на десятки километров, подходят к плотинам и начинают возвращаться обратно, на прежние места, как только вода начнет сильно убывать, или (на москворецких плотинах) ее запрут и течение сильно уменьшится. Каждая, даже незначительная, прибыль воды и усиливающееся течение вызывают некоторое движение рыбы и побуждают ее выходить "на струю" даже в неурочное время, а из ближних ям подвигаться к самым плотинам.

В прудах и озерах дожди не имеют такого влияния на образ жизни язей, и они здесь еще более оседлы. Впрочем, они также выходят здесь на ближайшие мели не только ночью, но и днем. В некоторых озерах, напр. Чудском, замечено, что стаи язей охотно посещают ночью каменистые берега, на прибое, особенно после бури. Вероятно, их привлекает сюда обильная животная и частью растительная пища, выбиваемая волной из-под камней. Подобно большинству других рыб, язи в стоячей воде, однако, кормятся больше днем, чем ночью, т. е. руководствуются в приискании пищи преимущественно зрением, а не слухом, осязанием и обонянием, которые служат им на течении. Даже подъязки в реках ведут все лето и большую часть осени почти такой же ночной образ жизни, как налимы.

Осенью язи ведут уже сравнительно более кочевую жизнь, что вызывается частыми дождями и паводками. С наступлением холодной погоды язи уже редко выходят на мели и перекаты, хотя охотно держатся под шлюзами и плотинами. Во время замерзания рек или озер язей всегда застанешь подо льдом, иногда даже на неглубоких местах, хотя бы середина реки оставалась свободной. Вообще очень многие рыбы питают какое-то особенное пристрастие к первому льду и начинают искать глубоких мест и полыней только, когда вся вода замерзнет и им станет душно. Я объясняю это пристрастие тем, что нижняя поверхность льда первое время покрыта множеством пузырьков воздуха.

Язи зимуют больше в ямах и на илу, в озерах вместе с окунями мелкий подъязок живет зимой там же, где и плотва, ближе к берегу и держится иногда под самым льдом. Первое время язи еще кормятся главным образом, вероятно, мотылем, но в середине зимы, в большие морозы, подвергаются некоторого рода спячке и стоят почти неподвижно на ямах. Отсюда они начинают выходить на мели и перекаты с первыми февральскими оттепелями. Очень может быть, что с этого времени и начинается постепенный подъем их кверху. На мели и перекаты язи, несомненно, привлекаются налимьей икрой.

В большинстве случаев язи держатся и кормятся на дне, не ползая по нем, подобно налиму, подусту и пескарю, но не поднимаясь высоко, почти в полводы, как плотва. Приблизительно язь ходит, как окунь, на 13-18 см от дна. Однако, если дно идет уступами, то он стрит на уровне уступа, стоящего выше по течению. Поверху язи ходят реже голавлей и "плавятся" не ежедневно. Обыкновенно "плав" замечается в тихую погоду и вызывается преимущественно падающими в воду насекомыми. Ночью язи ходят поверху реже, чем вечером и ранним утром, но при сильном лунном, даже искусственном освещении, напр. от электрических фонарей (и недальнего пожара), они, подобно другим рыбам, "плавятся" и в глухую полночь. По замечанию некоторых рыболовов, даже свет фонаря вызывает рыбу на поверхность.

Плав язя начинается, как только установится теплая погода, вскоре по окончании нереста, и прекращается с осенними утренниками, губящими всех летающих насекомых. Язи выпрыгивают из воды сравнительно редко, хотя и чаще голавлей, и ограничиваются всплесками и бульканьем. Поднявшись на поверхность, играющий язь круто поворачивается и производит глухой всплеск, подобно брошенному камню, но без брызгов. Этот всплеск, однако, не так силен, как у голавля, и менее слышен, но, конечно, сила его зависит от величины рыбы. Некоторые высовывают только морду, другие же, но редко, выворачиваются совсем наружу. Мелкий подъязок, не свыше 200 г, плавится, подобно плотве, с брызгами.

Пища язей весьма разнообразна, и они могут быть названы всеядными рыбами, так как питаются всеми съедобными органическими веществами, начиная с растений и кончая мелкой рыбой. Корм этот разнообразится соответственно времени года и местности и при описании ужения и насадок придется говорить о нем подробно. Здесь же скажу, что в большинстве случаев язи и подъязки (от фунта) весной едят главным образом червей, частью икру других рыб, особенно подуста, голавля и плотвы; летом — различных личинок насекомых, например опарышей (из падали, попадающей в реку), крысок, личинок другого вида крупной мухи, выкидываемых в воду из барок, где они заводятся; личинок различных жуков из гонок, в прудах же и озерах — личинок стрекоз, мошкары и комаров. Из взрослых насекомых добычей язя всего чаще делаются майские жуки, на которых он, впрочем, не так падок, как голавль; затем (больше в прудах) стрекозы, временно метлица или поденка, падающая местами во множестве в течение нескольких дней, кузнечики (в небольших реках с прилегающими заливными лугами), другие насекомые, падающие в воду,- ночные бабочки, мошкара, мошки, комары-толкунчики и пр. Раки, преимущественно линючие, служат любимой летней пищей более крупных язей. Осенью, после кузнечиков, лакомым кормом служит мотыль, личинка комара-толкунчика, местами же, но редко,- лягушата. Взрослый язь всюду принадлежит к числу хищных рыб, но обыкновенно довольствуется мелкими рыбками всех видов; при урожае молоди ею, впрочем, питаются не только подъязки, но даже ерши и плотва. По моим наблюдениям на Москве-реке, язь и подъязок подходят к плотинам, после паводков, главным образом ради массы мелкой рыбы, уносимой течением. Особенно много мелочи падает вниз после внезапного открытия шлюзов.

Несомненно, однако, что если не везде, то во многих водах язи главным образом кормятся растительной пищей. Эта последняя имеет вообще гораздо большее значение, чем пища животная, и очень странно, что, между тем как на суше это принято за аксиому, многие ихтиологи и рыбоводы полагают, что главной пищей большинства рыб служат животные организмы, начиная с инфузорий и кончая позвоночными. Между тем, несомненно, что растительные организмы очень часто служат главной и постоянной летней пищей многих хищных рыб. Не будь травы и водорослей — не было бы и низких животных организмов, с насекомыми включительно, которые в большинстве случаев являются лакомством, изредка, правда, весьма изобильным. Всякому известно, что добывание животной пищи требует большего труда и энергии, чем добывание растительной, всегда находящейся под рукой.

Последние наблюдения показали мне, что язи, как и большинство карповых,- рыбы более травоядные, чем насекомоядные. По крайней мере, в Москве-реке, во всех прудах и озерах главное содержимое желудков нехищных рыб, за немногими исключениями, состоит летом из зеленой кашицы растительного происхождения, всего чаще нитчатых водорослей родов Cladophora, Spirogyra. Шелковник положительно составляет местами главный и любимый рыбий корм, которым не брезгают даже судаки и ерши. Это доказывается тем, что на "зелень" ловят все лето не только плотву, но даже подъязков и язей, притом днем, когда последние ни на какую другую насадку не берут. Нитчатые водоросли весьма обыкновении во всех стоячих и проточных водах и, кроме того, отличаются от всех других водяных растений необыкновенно быстрым ростом, составляя таким образом в жаркое время года почти неиссякаемый источник рыбьего продовольствия. Я могу положительно сказать, что в реках, почти не имеющих мелких ракообразных (циклопов, дафний), тончайшие нити "зелени" служат главной пищей молоди большей части рыб. Более взрослые рыбы, кроме зелени, едят также молодые побеги различных водяных растений, но уже с меньшей охотой.

Язь — крайне умная и осторожная рыба, хотя и не такая пугливая как лещ. Проезжая в лодке, можно видеть в прозрачной воде, как язи отходят в сторону и затем возвращаются на прежнее место. Умом они не уступают сазану и, пожалуй, его превосходят. Ни одна рыба так ловко не вывертывается из рук, ни одна не выскакивает так часто из плохо прикрытых садков. Увертливость язя даже вошла в поговорку. Следует, однако, заметить, что после морозов язи уже не могут выпрыгивать из садка — по той причине, что они сильно слабеют и перья, т. е. плавники, теряют свою подвижность и растяжимость. Все чувства у язя развиты превосходно: он отлично видит, слышит и чует, а потому перехитрить его довольно трудно. Язи попадаются в сети и другие снасти или весной во время нереста, либо под льдом, на зимовках. На удочку эти хитрецы берут преимущественно ночью, днем же попадаются лишь в мутную воду или когда очень голодны, что со "строевой" рыбой бывает редко; на удочку попадают преимущественно "ходовые" язи и подъязики, пришедшие издалека и, как у других видов, легко узнаваемые по своей белесоватости и сравнительной худобе.

Щиповка обыкновенная — Cobitis taenia Linnaeus, 1758

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:46:15 GMT

Щиповка обыкновенная — Cobitis taenia Linnaeus, 1758
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: шиповка, кусачка — Cobitis taenia sensu stricto)

Внешний вид и морфология. Тело удлиненное, сильно сжатое с боков. Голова маленькая, уплощенная с боков. Рыло округлое и горбатое. Рот нижний, небольшой, окаймлен 6 усиками. Щиповка из вод Грузии и Азербайджана отличается от типичной срезанным книзу тупым рылом. Нижняя губа двухлопастная, причем каждая лопасть делится еще пополам, принимая форму усика. Глаз маленький. Передние носовые отверстия вытянуты в короткие трубочки.

Раздвоенный подглазничный шип глубоко скрыт в коже. Если рыбу неосторожно схватить рукой, то оттопыренный шип уколет — словно рыбка ущипнет. Но это не щипок, а укол, поэтому правильнее было бы назвать шиповка, а не щиповка.

Начало спинного плавника расположено на вертикали брюшных. Края спинного и анального плавников округлены. Хвостовой плавник округлый или усеченный, никогда не бывает выемчатым. Плавниковая формула: D II-III 6-7 (8), A II-III 5-7, Р I 6-8, V II 5-7. Орган Канестрини у самцов в виде костной пластиночки на самом длинном луче грудного плавника, широкий, в виде топорика. Его ширина составляет 40-61% длины (у сибирской щиповки — 20-43%). Хвостовой стебель короткий и высокий.

Окраска сильно варьирует. Обычно спина светло-коричневая, бока песочного цвета, которые переходят в более светлое брюхо. Вдоль боков тянется ряд из 20-28 крупных округлых бурых пятен, иногда они сливаются и принимают вид широкой полоски. Выше и ниже этого основного ряда могут быть буроватые пятнышки неправильной формы. На спине широкие крупные пятна. Одно пятно у основания спинного плавника сверху. Спинной и хвостовой плавники с рядами темных пятнышек.

Достигает длины 13,5 см и массы 10 г.

Чешуя очень мелкая, налегающая друг на друга, поперечных рядов около 200. Она более округлая, чем у сибирского вида, и с небольшой центральной частью. Жаберных тычинок 9-12. Позвонков 41-46.

Систематика. Большинство описанных ранее подвидов (Cobitis taenia lutheri, Cobitis taenia melanoleuca, Cobitis taenia satunini и др.) в настоящее время рассматриваются в ранге самостоятельных видов. По особенностям окраски и кариотипу южнорусская щиповка из Дона, Кубани и других рек выделена в новый вид (Cobitis rossomеridionalis).

Среди изученных форм обыкновенной щиповки встречались формы с диплоидным, триплоидным и тетраплоидным набором хромосом, которые ранее относились к этому виду, они имеют гибридное происхождение и даже гиногенетическое размножение. В целом, систематика щиповок требует дополнительного изучения с привлечением новых методов исследования и определением четких видовых критериев.

Кариотип такой же, как у сибирской щиповки: 2n = 48, NF = 76, но среди метацентрических хромосом есть две крупных, которые служат маркером для обыкновенной щиповки.

Образ жизни. Щиповка обитает почти повсеместно в местах с проточной водой, в притоках, заливах и заводях рек, в озерах, водохранилищах и даже прудах. В бассейне Кубани водится в дельте, пресноводных и слабоосолоненных лиманах. Предпочитает чистые, с твердым дном реки, легко закапывается в песчаный грунт, обычно прячется под камнями или под пучками нитчатых водорослей и водяного мха, где она иногда висит, своеобразно изогнувшись. Ведет довольно скрытный образ жизни, встречаясь поодиночке или по 2-3 особи. Это оседлый вид, не совершающий далеких перемещений. Наиболее активен в сумерках и ночью. При недостатке кислорода может заглатывать и использовать для дыхания атмосферный воздух, но кишечное дыхание у щиповки развито меньше, чем у вьюна.

Питание. Питается различными придонными и зарослевыми организмами (личинки хирономид и других насекомых, циклопы, дафнии, мелкие двустворчатые моллюски и другие мелкие беспозвоночные, отмечены семена растений).

Размножение. Созревает при достижении длины 5-6 см и массе 2-3 г. Нерест начинается весной (на юге — в мае, на севере — в июне-июле). Во время нереста окраска становится яркой. Размножается у берегов на мелководьях или заходит в мелкие речки. Нерест порционный и длится один-два месяца. В притоках р.Москвы нерест проходит при температуре воды 14-19° С. Плодовитость невысокая: 150-2660 икринок в Кубани и 460-5070 — в водах Грузии. Икринки довольно крупные, диаметром 1,9-3,0 мм. Личинки вылупляются из икры на 4-6-е сутки при длине 4 мм и некоторое время остаются среди зарослей нитчатых водорослей. У них развиваются наружные жабры. Пищей личинкам служат инфузории, коловратки и другие мельчайшие планктонные организмы. К осени (октябрь), сеголетки достигают длины 15-28 мм и массы 0,05-0,15 г.

Распространение. Европейский вид, широко распространенный к востоку от Пиренейского полуострова до Урала. Населяет водоемы бассейнов Балтийского, Северного, Средиземного, Черного и Каспийского морей. В России обыкновенная щиповка встречается в Финском заливе у берегов вблизи устьев рек, в Невской губе, в Псковско-Чудском, Ладожском, Онежском и многих других озерах Северо-Запада России, в верховьях Днепра, по всем бассейнам Дона и Кубани, в Волге с ее притоками и в других реках западного побережья Каспийского моря. Полагают, что в Сибири и на Дальнем Востоке она обитает совместно с сибирской щиповкой. Ареал этого вида в Сибири нуждается в уточнении, поэтому приводим распространение этого вида только в европейской части России.

Хозяйственное значение. Хозяйственного значения не имеет. Вид местами многочислен.

Шип — Acipenser nudiventris Lovetsky, 1828

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:45:42 GMT

Шип — Acipenser nudiventris Lovetsky, 1828
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: Acipenser sturio, Acipenser shypa, Acipenser glaber)

Внешний вид и морфология. От других видов осетров (севрюга, русский осетр, стерлядь и др.) шип хорошо отличается тем, что нижняя губа у него сплошная, непрерывная. Усики бахромчатые. В спинном плавнике 39-57 лучей, в анальном — 23-37. Спинных жучек — 11-17, боковых — 49-74, брюшных — 11-17. Первая спинная жучка самая крупная. Брюшные жучки с возрастом часто стираются и бывают почти незаметны (отсюда видовое название nudiventris, что в переводе с латинского означает голобрюхий).

Окраска спины серовато-зеленая, бока светлые, брюхо желтовато-белое, плавники сероватые. Достигает абсолютной длины 220 см и массы 80 кг. Максимально известный возраст — 32 года. Относится к 120-хромосомной группе осетров.

Систематика. Подвидов нет. В природе шип образует помеси с белугой, с севрюгой («севрюжий шип») и с осетром. На Куре путём искусственного оплодотворения получены жизнестойкие гибриды: шип/осётр, шип/севрюга.

Образ жизни. Проходной вид, раньше довольно высоко поднимался по рекам. Однако он, видимо, может образовывать и туводные, не уходящие в море формы. Такая жилая форма описана, в частности, для среднего течения Урала. Известна она и из Дуная.

Для шипа характерна низкая естественная численность на всем ареале. Эту особенность большинство исследователей объясняют задержкой его молоди на длительное время (до 2-5 лет) в пресной воде, что приводит к повышенной гибели от зимних заморов или речных хищников.

У шипа есть яровые и озимые формы. Так, в Куру он входит дважды — весной (яровая форма) и осенью (озимая форма). В Урале представлен только яровой формой, идущей на нерест в апреле-мае. В бассейне Аральского моря до экологической катастрофы шип шел в реки в течение летних месяцев, зимовал в пресной воде и размножался на следующий год (озимая форма).

Питание. Пищу взрослого шипа в море составляют в основном рыба (бычки) и моллюски. Молодь в реках питается личинками насекомых, ракообразными и мелкими моллюсками. Поедает она и отложенную икру других видов осетровых.

Размножение. Половой зрелости уральский шип достигает в возрасте 13-16 лет (самки) и 9-13 лет (самцы). Размножается, как и все осетровые, на участках реки с галечниковым грунтом. Нерест начинается при температуре воды не ниже 10° С. Разгар нереста — при 15-20° С. Плодовитость сильно колеблется: у куринского шипа 280-1290 тыс. икринок; у уральского — 10-1032 тыс. икринок. При температуре воды около 20° С развитие продолжается 5 сут. После ската в море шип не уходит далеко от нерестовых рек и придерживается в основном предустьевых опресненных участков до глубины 50 м, где и нагуливается. Растет быстро. Уже в годовалом возрасте в Каспии шип имеет длину 23- 29 см и массу 40-60 г.

Распространение. Черное, Азовское, Каспийское и Аральское моря, откуда входит в реки для нереста. В Азовском море исчез, в Черном встречается крайне редко (известен из бассейна Дуная и отмечен в р.Риони). В Каспийском море более многочислен был в южной части. Основной нерестовой рекой раньше была Кура. В Волгу заходит единичными экземплярами и до зарегулирования ее стока поднимался до Казани. В Тереке всегда был очень редок (поднимался до Моздока). Значительно больше шипа заходит в Урал, по которому он поднимается до Оренбурга. В Арале был многочислен, но после эпизоотии, вызванной жаберным сосальщиком (Nitzschia sturionis) и после зарегулирования стока рек Амударьи и Сырдарьи шип практически исчез. Акклиматизирован в оз.Балхаш, откуда для размножения заходит в р.Или. На рисунке ареала штриховкой (красный цвет) показаны места, где в настоящее время шип не встречается.

Хозяйственное значение. Ценнейшая очень редкая рыба. Наибольшие уловы шипа были в Аральском море, где в 1930-е годы его добывали 350 т. В Каспийском бассейне на долю шипа в лучшие годы приходилось не более 1% в промысле проходных видов осетровых. В Волгу в современных условиях заходы шипа носят случайный характер и ограничены дельтой. В основной нерестовой реке (Куре) до зарегулирования ее стока в начале 1950-х годов его вылавливали не более 40 т. В 1973-1990 гг в р.Урал ежегодно на нерест заходило несколько тысяч производителей, сейчас в пределах России (Оренбургская обл.) в Урале встречаются единичные особи.

Охранный статус. Вид, находящийся на грани исчезновения (категория 1). Численность этого вида везде в последние годы резко снизилась, и он оказался на грани исчезновения. В настоящее время шип в бассейне Азовского моря полностью исчез, а вдоль черноморского побережья Краснодарского края практически не встречается, но может заходить со стороны Грузии. Шип включен в Красные книги МСОП, Российской Федерации (Красная книга РФ, 2001) и в число особо охраняемых рыб Европы.

Низкую естественную численность шипа многие исследователи свзывают с длительной задержкой его молоди в пресной воде и повышенной смертностью в этот период. Запасы шипа оказались подорванными еще до начала гидростроительства чрезмерным промыслом и браконьерским ловом. Предлагается заключить международные соглашения (с Грузией, Казахстаном, Азербайджаном) по охране и воспроизводству этого вида (искусственное разведение, криоконсервация генома, мониторинг состояния), а также целесообразно организовать искусственное воспроизводство шипа на рыбозаводах Волги с созданием маточных стад (Красная книга РФ, 2002).

Описание шипа из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Несмотря на то, что в торговле шип занимает самое последнее место между осетровыми рыбами, в научном отношении он представляет очень большой интерес. По всей вероятности, это относительно недавно установившийся вид, образовавшийся из помеси осетра и белуги или севрюги и осетра. На это указывает как его сравнительная немногочисленность, так и самое название его — шип, или виз, которое на Волге и в реках Черноморского и Азовского бассейнов исключительно присваивается различным помесям осетровых рыб. Волжские рыбаки, как известно, отличают стерляжъего шипа, осетрового, белужьего, севрюжьего. Во всяком случае значение собственно шипа и в ряду красной рыбы еще вовсе не определено, и относительно его имеются весьма разноречивые показания.

Настоящей шип отличается широким, закругленным, сверху выпуклым носом, который имеет чрезвычайно правильную коническую форму, по свидетельству Пельцама, изменяющуюся гораздо менее , нежели у всех других видов осетровых. Это постоянство, очевидно, говорит в пользу самостоятельности этого вида. Рот шипа широкий с цельной, т. е. невогнутой, верхней губой; нижняя губа небольшая и разделяется посредине небольшим промежутком. Кроме того, шип отличается своими продолговатыми спинными жучками (10-14), заметно раздвинутыми и на конце шиповатыми; все тело его покрыто, как у осетра, звездчатыми чешуйками. По цвету тела он несколько отличается от осетра, именно светлее, откуда, конечно, произошло название его — белый осетр. Северцев отличает, однако, морского тупорылого шипа, с совершенно округленным носом, очень редко заходящего в Урал и мечущего икру почти в море, и речного, с более удлиненной, явственно треугольной мордой. Различия эти заметны даже у 18-сантиметровых мальков. Наконец, из слов его, что выше Уральска шип держится на каменистых местах и уже оседл, следует заключить, что это, вероятно, помесь осетра и стерляди, которая (стерлядь) выше Уральска встречается довольно часто. В Аральском море шип весьма многочислен и весной идет для метания в Сыр- и Аму-Дарью. В последней он нерестится в устьях и выше дельты. Лов его незначителен.

Величина шипа почти одинакова с осетром, иногда даже более, так как, по Данилевскому, средний вес осетров, ловимых в Урале, 12 кг, а шипов 24 кг.

Настоящий шип, по-видимому, очень редок в Азовском и Черном морях и придерживается главным образом южной и восточной, т. е. более соленых, частей Каспийского моря, откуда для метания икры идет в Куру, Сефидруд и в значительном количестве в Урал. В Волгу же он заплывает, по-видимому, только случайно и вообще так в ней редок, что вовсе не известен выше Самары; на средней и нижней Волге под названием шипов известны различные помеси, из которых чаще всех попадется т. н. стерляжий шип. В Азовском море, по Данилевскому, шипы также встречаются гораздо реже осетров.

По образу жизни шипы несколько отличаются от прочих осетровых. Они гораздо медленнее в своих движениях и предпочитают иловатое дно каменистому. Уральский шип, однако, по Богданову, мечет икру (в Аму-Дарье) на быстринах и порогах. По словам Северцева и Данилевского, шип поднимается в Урал одновременно с севрюгой, всегда исподволь, так что валового хода у него не замечается; идет вверх очень тихо, всегда по дну, задевая носом речной ил и мутя воду. Вероятно, он нерестится позже всех рыб, так как подымается выше севрюги и когда достигнет не менее 8 кг веса. Шипята остаются в реке довольно долго, так как на Урале часто встречаются и прошлогодние.

Этим ограничиваются все наши сведения об этой рыбе и нам остается только пожелать более подробного ее изучения, что, впрочем, нелишнее и для всех осетровых, занимающих видное место среди наших рыб.

В последнее время в низовьях Сыра, Аму-Дарьи и Аральском море была открыта еще одна замечательная рыба семейства осетровых, принадлежащая к роду лопатоносов (Scaphirhynchus), единственно известный вид которого принадлежал Северной Америке, именно р. Миссисипи. Род этот отличается своей головой, вытянутой в более или менее длинное и широкое лопатовидное рыло, мясистой и мохнатой восьмилопастной губой, очень маленькими глазами и верхней хвостовой лопастью, вытянутой в более или менее длинный нитеобразный отросток В настоящее время в Средней Азии известны уже два вида лопатоноса.

Первый, открытый Федченко (Sc. Fedtschenkoi Kessl.), имеет небольшой рост, не более 23 см; второй, найденный Богдановым (в 1873 году) в Аму-Дарье, имеет вдвое большую величину, относительно более длинный хвостовой придаток (длиннее половины тела) и костяные бугорки на голове. Судя по малой величине глаз и плавательного пузыря азиатских лопатоносов — эти рыбы, вероятно, держатся на дне и даже зарываются в песок или ил, где и добывают себе пищу, состоящую исключительно из личинок насекомых, живущих в иле. Открытие этой рыбы имеет весьма важное значение, так как служит новым доказательством того предположения, что в геологическую эпоху, не очень далекую от современной, Северная Америка была неразрывно связана с северной Азией и Европой.

Чехонь — Pelecus cultratus (Linnaeus, 1758)

hesh — Thu, 01 Dec 2011 22:44:50 GMT

Чехонь — Pelecus cultratus (Linnaeus, 1758)
(синонимы, устаревшие названия, подвиды, формы: чеша, чешка, рыба-сабля, сабляница, боковня — Cyprinus cultratus)

Внешний вид и морфология. Тело удлиненное, сильно сжатое с боков. Спина почти прямая, брюхо очень выпуклое, в виде пологой дуги со сплошным кожистым килем, не покрытым чешуей. Голова небольшая с высоко посаженными глазами. Рот маленький, верхний. Жаберные отверстия очень широкие.

Окраска тела серебристая, спинной и хвостовой плавники — сероватые, прочие — желтоватые. Спинной плавник очень короткий, отнесен далеко назад, за вертикаль начала анального. Анальный плавник длинный, хвостовой — сильновыемчатый. Грудной плавник очень длинный, заходит за основание брюшного. Боковая линия от верха жаберной крышки круто спускается вниз за основанием грудных плавников и далее идет зигзагообразно. Плавниковая формула: D II-III 6-8; А II-III 24-31; Р I 13-17; V II 7-8.

Достигает максимальной длины 60 см при весе 2 кг. Упоминается вылов чехони весом до 3,5 кг в прежние времена в дельте Днепра. Предельный возраст — 9 лет, в водохранилищах — 12-13 лет. Средние размеры в уловах 30-40 см и 300-400 г. Растет чехонь довольно быстро, особенно ее полупроходные популяции. В годовалом возрасте она достигает длины от 5,5 см (северные водоемы) до 13-15 см (водохранилища Куры). В возрасте 5 лет в большинстве водоемов чехонь имеет длину 23-27 см, но в крупных водохранилищах в первые годы их залития и начала формирования ихтиофауны она достигает длины 30-32 см. Однако с нарастанием численности чехони в водохранилище и усложнением возрастной структуры популяции темп ее роста снижается, и длины 30-32 см она достигает лишь к 7-9 годам.

Чешуя мелкая, в боковой линии 88-120 чешуй. Жаберные тычинки удлиненные, 15-25. Формула глоточных зубов 2.5-5.2, редко 2.4-5.2; 2.5-4.2, или 2.5-3.2. Зубы тонкие, с крючком. Позвонков 44-54.

Систематика. Подвидов нет. Кариотип: 2n = 50, NF = 96.

Образ жизни. Обитает в реках, озерах, водохранилищах, выходит в море (Северный Каспий, Арал и заливы Балтики). Образует жилые и проходные формы. Туводная форма характерна для средних и верхних участков рек, водохранилищ и озер; полупроходная нагуливается в опресненных частях моря, в лиманах ( с соленостью от 3-4 до 9-10 ), а нерестится в реках. Пелагическая рыба, живет в толще воды до глубины 30 м.

Питание. Молодь чехони сначала потребляет фитопланктон и зоопланктон, а к концу лета — личинок и куколок хирономид и воздушных насекомых, мизид и гаммарид. Уже на втором году жизни при длине 13-14 см в её пище появляются мальки других рыб. В дальнейшем рыба становится ее основным кормом.

Размножение. Чехонь в большинстве водоемов достигает половой зрелости в возрасте 3-4 лет при длине тела 16-19 см, но в северных водоемах половозрелость наступает в возрасте 4-5 лет (Финский залив), а в южных — в 2-3 года (Хаузханское водохранилище). В южных водоемах и крупных водохранилищах икрометание порционное. К началу нереста в ястыках имеется 2 порции икры: первая с диаметром икринок 1,2-1,8 мм и вторая — 0,3-1,0 мм. Первая порция составляет около 60% общего числа икринок. В северных водоемах и в большинстве рек икрометание единовременное. Плодовитость чехони составляет 30-152 тыс. икринок. Нерест бывает в мае-июне на севере и в апреле-июле — на юге при температуре воды 12-22о. Диаметр зрелых икринок 1,3-1,5 мм, икра неклейкая, после оплодотворения сильно разбухает, и диаметр икринок увеличивается до 2,7-4,4 мм (в Урале, в Арале) и даже до 4,7-6,6 мм (Кременчугское водохранилище).

В зависимости от места обитания нерест проходит по-разному. Жилые речные популяции нерестятся в русле рек, полупелагическая икра выметывается в поверхностных слоях воды на течении и сносится потоком воды в придонных слоях. В водохранилищах чехонь мечет икру в толщу воды над плотным грунтом, выбирая участки вблизи устьев рек и ручьев или подверженные сгонно-нагонным ветрам, где есть течение и хороший газовый режим. Глубина на нерестилищах 1,5-6,0 м. Икринки оседают в нижние слои воды и постоянно колышатся над дном. В морских опресненных участках с более плотной водой икра развивается в пелагиали и не тонет. Икра развивается очень быстро, вылупление наступает через 2,5 сут при температуре воды 22-24о и через 4 сут при 12-16о. Вылупившиеся личинки имеют длину 5,4-5,5 мм, спустя 10 дней при длине 8,0-8,5 мм переходят к смешанному питанию, потребляя наряду с собственным желтком и организмы планктона.

Распространение. В бассейне Балтийского моря от р.Одер и оз.Грейфс-Вальдербодден до р.Невы и озер Ладожского и Онежского. Обитает в водоемах юга Швеции и Финляндии, заходит в опресненные участки Балтийского моря, имеется в Польше, Германии.

В России — в озерах Ильмень, Псковско-Чудское, в заливах Балтики, в реках Волхов, Нева, а также в Западной Двине и Немане. В водоемах бассейнов Черного, Каспийского и Аральского морей. В Черноморском бассейне населяет Дунай (от устья до г.Пассау в Германии) с притоками, захватывая Румынию, Болгарию, Северную Югославию, Венгрию, Словакию, Австрию; а также в бассейнах Днестра, Южного Буга, Днепра, Дона и Кубани. В бассейне Каспийского моря — в реках Волга с притоками (от дельты до верховий, отмечена в черте города в р.Москве), Урал, Кура, Терек, в Ленкорани до Сефидруда и Атрека в Турции. В бассейне Арала чехонь обитала в Амударье, до р.Пяндж, в Сырдарье — до слияния р.Карадарьи с Нарыном, в р.Сарысу и в самом Аральском море при любой солености. Чехонь активно заселяет водохранилища. В Средней Азии проникла в Каракумский канал, оз. Сарыкамыш, Келифские озера, Хаузханское водохранилище.

Хозяйственное значение. Ценная промысловая рыба. В наибольшем количестве вылавливается в Дону и Волге, но в большинстве водоемов чехонь составляет в промысле незначительную долю. В последние годы особенно многочисленна в водохранилищах и в низовьях крупных рек, а в небольших водоемах под влиянием антропогенных факторов ее численность резко падает.

Охранный статус. Исчезла чехонь из верховьев Днепра в Брянской области, оз.Челкар (бассейн Урала), Северского Донца. Включена в Красную книгу МСОП.

Описание чехони из книги Л.П. Сабанеева "Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб" (1875 год)

Чехонь имеет некоторое сходство с саблей или, вернее, косарем и отчасти напоминает селедку. Коренное же название этой рыбы, по мнению некоторых, происходит от слов "чешуя", которая у нее легко спадает и потому обращает на себя внимание, но вернее предположить, что и чеша и чехонь даны ей тоже по форме тела и происходят от тесать, теша, где трудно выговариваемое "Т" заменилось буквою "Ч".

По форме своего удлиненного и сильно сплющенного тела чехонь легко отличается от других карповых рыб; спина у нее почти совершенно прямая, брюхо очень выпукло, остро, и вся рыба представляет большое сходство с бердышом или короткой саблей. Боковая линия у чехони лежит очень близко к брюху и притом идет не прямо, а зигзагами. Спина у нее серовато-бурая, бока и брюхо серебристо-белые, спинной и хвостовой плавники серые, нижние имеют красноватый оттенок; глаза серебристые. Чехонь достигает значительной величины — до 70 см, но никогда будто не бывает тяжелее 1,2 кг; большей частью она имеет в величину около 45 см и весит не более 600 г.

Рыба эта имеет довольно ограниченное распространение. Она встречается исключительно в реках Черного, Азовского, Каспийского морей, также в Аральском море и в среднем и нижнем течении Сыр-Дарьи. В реках Балтийского моря она встречается уже гораздо реже, а на севере ее нет вовсе. Вообще чехонь принадлежит исключительно средней и особенно южной России и здесь, за исключением Кубани, в которую входит в небольшом числе, Куры и некоторых других, собственно кавказских рек, принадлежит к числу самых обыкновенных рыб. В Германии она редка и замечается большей частью у устьев рек, впадающих в Балтийское море (Эльба, Висла); в Австрии попадается в Дунае, где изредка доходит до верхнего ее течения; весьма замечательно, что она всего многочисленнее здесь в Платенском озере, где ловится и употребляется в большом количестве в пищу бедным классом населения. На западе чехонь, по-видимому, не доходит до Рейна, а также вовсе не встречается в Швеции, Англии и всей. Южной Европе. У нас северная граница распространения этой рыбы проходит по Финскому заливу, Неве, южной части Ладожского озера и р. Свири; в озере Ильмень она нередка, особенно зимой, и встречается даже в его заливах. На Мете чехонь попадается изредка весной, в Онежском озере она уже никогда не замечается. В южнорусских реках, а также Волге чехонь водится в наибольшем количестве в низовьях, в устьях, а также в самом море, так как не избегает соленой воды, даже, пожалуй, предпочитает ее речной; однако в южном Каспии она встречается очень редко. В Тереке она обыкновенна, но неизвестно как часто попадается в Урале. Из Волги она заходит во все более значительные реки — Уфу, Белую, Каму, Вятку до города Вятки, в Оку до Калуги, а годом и до Орла, в Свиягу, в Унжу, Ветлугу, Кострому, Шексну до Белоозера, Мологу и даже Тверцу; но выше Твери чехонь уже вовсе неизвестна. В северной части Азовского моря чехонь весьма многочисленна и идет отсюда в Дон, откуда заходит изредка в Донец до Изюма, но в Кубани ловится в весьма небольшом количестве. В Днепре она тоже весьма обыкновенная только в низовьях и лимане и не доходит до Смоленска, хотя нередко замечается в Десне под Брянском; около Чернигова же она прежде по крайней мере замечалась в множестве. В Днестре, Буге, Пруте и Дунае эта рыба встречается значительно реже.

Вообще чехонь любит простор и держится преимущественно в больших реках, внутренних морях, реже в больших озерах (Ладожском, Ильмене, Платенском), а в небольшие реки почти никогда не заходит. Осенью и весною она совершает очень большие путешествия вверх и вниз по рекам, собирается тогда в огромные стаи и ловится в громадном количестве. Большей частью она живет в самых глубоких и быстрых местах реки и в самых широких рукавах (у низовьях Волги), летом также в черных и морских заливах и никогда не заходит в поемные места, заливные озера и ильмени. Плавает очень быстро и нередко выскакивает из воды, гоняясь за насекомыми и мелкими рыбками, которых очень часто находят в ее желудке. Большей частью ей достаются в добычу мелкие уклейки и молодь некоторых других рыб, но главную пищу чехони все-таки составляют разные черви и насекомые; во время падения метлицы на Шексне, Мологе и других второстепенных реках средней России она кормится исключительно этими перепончатокрылыми. Продолжительность жизни ее незначительна, но все-таки она живет не менее десяти лет, а не 4-5, как это предполагает Геккель. Плодовитой чехонь делается, по-видимому, еще не достигнув двухлетнего возраста, так как растет чрезвычайно быстро. По крайней мере в низовьях Волги в январе, т. е. на 9-й месяц своей жизни, она достигает уже почти половины своего роста, именно 20 см.

Главный лов чехони происходит весной, также осенью, исключительно в низовьях рек,- неводами и другими сетями. Иногда попадается она и на удочку, наживленную червяком и закинутую на быстрине и глубоких местах реки. Клев ее сходен с клевом уклейки, но гораздо вернее; удочка также пускается очень мелко, так как чеша держится у самой поверхности воды. Где ее много, она берет беспрестанно, особенно в начале лета, так что в короткое время можно выудить несколько сот штук этой рыбы. Данилевский был однажды свидетелем, как хорошо ловится она на удочку. При переправе через Миусское горло (в Азовское море) ему пришлось ждать парома, бывшего на той стороне пролива, и в это время мальчик успел натаскать с плота обыкновенной удочкой более полутораста штук чехони. Он их нанизывал на веревку и, чтобы иметь живыми, опускал в воду. От тяжести веревка оборвалась, и рыба пропала. Мальчик, однако, не унывая, продолжал свой лов ив течение менее трех часов наловил более прежнего. Еще в большем количестве ловится чехонь во время падения метлы. На Мологе, по свидетельству Фенютина, иногда случалось, что часа в полтора науживали с последней крайней гонки, ближе к середине реки, до 32 кг той рыбы. Арсеньев тоже говорит, что на Шексне ему удавалось ловить по 500 штук чехони.

На Десне, в Черниговской губ., не так давно еще чехонь ловилась на удочку в множестве — ночью, когда она стаями подходит к берегу, причем слышно издалека ее чмоканье. Удят здесь нахлыстом ("на свист"), наживляя удочку червями. Чехонь клюет чрезвычайно резко и всегда сама себя подсекает.

Несмотря на свою костлявость, чехонь очень вкусна и нежное сладковатое мясо ее весьма уважается.

Весенний ход чехони в нижней Волге, под Астраханью, по наблюдениям В. Е. Яковлева, начинается с ранней весны, причем отдельные косячки ее состоят обыкновенно из рыб одного возраста. Трогается она с зимних ям уже в феврале, когда еще Волга бывает покрыта льдом. Эти ранние косяки состоят из мелкой чехони, не крупнее 30-35 см; крупная же идет позднее — в марте и апреле. Относительно икрометания чехони известно очень мало и даже время ее нереста не определено с достоверностью. По-видимому, в южной и средней России она мечет икру после спада воды, в мае, но в нижней Волге значительно ранее, вероятно в конце марта или в апреле, до разлива, который начинается здесь много позже, чем в верховьях и средней части реки. Во всяком случае чехонь нерестится всегда в самой реке, на очень быстрой воде, по перекатам, отмелям и песчаным косам; по словам сведущих ловцов, нерест происходит по утренним зорям, перед восходом солнца, преимущественно в туманную погоду. В это время она выпрыгивает из воды на 35 см и выше и толчется на одном месте до того густо, что вода кажется кипящей, как в котле. Низовые рыбаки говорят про нее: "чеша икру бьет, точно огонь сечет". По некоторым наблюдениям можно заключить, что чехонь мечет икру неодновременно; именно, более мелкая раньше, а крупная позднее, как это замечается и у других рыб. Идущая со взморья чехонь поднимается по Волге невысоко, ибо вступает в реку почти со зрелыми половыми продуктами; за Енотаевск заходят уже очень немногие косяки, так что главная масса рыбы нерестует в самых устьях. Надо полагать поэтому, что чехонь, встречающаяся весной в средней и частью верхней Волге, принадлежит уже к оседлым, а не проходным рыбам, как нижневолжская.

О ходе и нересте чехони как в средней Волге, так и на Дону и Днепре почти ничего не известно и здесь требуются наблюдения. В Дон она идет, по словам Данилевского, в мае и продолжает идти до октября, но эта продолжительность хода показывает, что, вероятно, речь идет о ходе чехони после нереста. По другим сведениям, чехонь трется в мае, иногда в начале июня. Икра чехони, конечно, не прикрепляется к подводным предметам и сносится течением вниз, так что развитие мальков совершается во время этого путешествия и молодь вылупляется на сотни километров ниже места нереста. В самке средней величины насчитывается до 100 тысяч икринок (яички прозрачные, в 2 мм диаметром), так что чехонь принадлежит к числу сравнительно весьма плодовитых рыб.

Выметав икру, рыба вместе с выклюнувшимися по дороге мальками скатывается в черни, т.е. на взморье. На некоторое время чехонь в нижней Волге как бы совершенно пропадает; она начинает входить в нее вновь с конца июля и идет всю осень до заморозков. Впрочем, на зимовку главные массы ее в Волгу не входят, а располагаются в чернях, перед самыми устьями. Зимует чехонь всегда на тиховодных местах, где и залегает огромными косяками, в несколько десятков тысяч штук. Если зима теплая, то рыба лежит некрепко и переходит с места на место, подвигаясь исподволь ближе к реке. Ловцы считают чехонь предвестницей хода судака; если она тронулась, вслед за нею тотчас же трогается судак. Вероятно, эта связь между чехонью и судаком зависит от того, что чехонь составляет любимую пищу судака низовьев Волги.